Будь моей игрушкой (СИ)

Но Арман! Сколько раз она прямо в лицо высказывала ему все, что думает о нем! Богиня, только бы он ее не узнал! Служанка принесла виски со льдом. Раум щелкнул пальцами, поджигая сигару, и выпустил струю ароматного дыма в потолок.

Раум тихо выругался и попытался сосредоточиться на картах.

Снова ведь продует, как на прошлом круге.

Сосредоточиться не получалось. Перед глазами маячила молочно-белая грудь — идеальный размер по его руке — с торчащим столбиком соска. Темно-розового, как и губы девушки. Хотелось склониться, втянуть его в рот, прикусить зубами и услышать тихий стон.

Запах ее желания щекотал ноздри, а от эмоций, которые источала Дженни, демон чувствовал себя пьяным, хотя к виски ни разу за весь вечер не прикоснулся.

Вкусная, сладкая… Такая ершистая и такая испорченная девчонка. Развратная недотрога — типаж, от которого ему всегда сносило голову, пусть и проблем с ханжами- скромницами в сотни раз больше, чем с честными шлюхами.

Он солгал, когда сказал, что малышка не интересна ему из-за неопытности.

Как раз неискушенность, помноженная на чувственность — самое сладкое в таких девочках, как Дженни.

Профессионалки отдаются телом, а не душой, в них нет и следа этого трепета, стыда и подспудного возбуждения. Заниматься с ними сексом все равно что жевать недоваренную кашу без соли и специй. Шлюха, для которой секс это просто работа, не способны насытить вечно голодную сущность демона.

Раум уже сто раз пожалел, что выставил такое дурацкое условие. Наглые масленные взгляды парней бесили.

Хотелось вскочить, зарычать, съездить по морде Доминика — он нарвался еще когда осмелился лапать Дженни без разрешения. Да и теперь разве что не ел девушку глазами.

И стоило бы учесть реакцию собственного тела. Он так и не получил разрядку после ванной, но временное опьянение чужой энергией, а потом тревога за Дженни заставила забыть о вожделении. И вот теперь при взгляде на нее — неподвижную, беспомощную, униженную и низведенную до положения безмолвного предмета, он почувствовал сумасшедшее возбуждение.

Эрекция распирала брюки. Выгнать бы нахрен всех бездельников и дармоедов и трахнуть девчонку прямо на этом столе. Снова услышать, как она стонет и вскрикивает — глухо и безумно эротично. Он прикрыл глаза, вспоминая ее вкус на языке, нежную кожу под пальцами.

Проклятье, ну как можно было быть таким идиотом? — Эй, ди Форкалонен! Раум вздрогнул, поняв, что к нему обращаются уже третий раз.

— Чего тебе? — Твой ход вообще — от.