– Она хихикает сама над собой. – Привет, самый-самый лучший друг. Ты спишь? – Она поднимает глаза на Рэйвен. – Он пока спит?
Нежная улыбка – такой раньше не было – украшает губы Рэйвен.
– А ты как думаешь, малыш спит?
– Да! – кричит Зоуи, заставляя нас всех засмеяться.
Один и тот же вопрос каждый день, и Рэйвен каждый раз подыгрывает.
– Тогда я тоже так думаю. – Она подмигивает Зоуи и поднимает глаза на Мэддока.
Из них троих он самый робкий с моей принцессой. Я не уверен, что это нервы, как, может быть, он сам думает.
Помимо нас, Рэйвен – первый человек, которого он полюбил, но каждый раз, когда Мэддок смотрит на свою маленькую племянницу, нетрудно заметить нежность в его глазах.
Я почти уверен, что это пугает его, заставляет задуматься, что так же сильно – еще сильней – он будет любить своего собственного ребенка, и я понимаю его. Сам я ничего сильнее не испытывал, и все же я задаюсь вопросом: может быть, он боится полюбить кого-то больше, чем Рэйвен? Я не могу ответить за него, потому что понятия не имею, как это работает, что есть любовь к твоей женщине по сравнению с любовью к ребенку.
Вероятно, любовь к женщине – это что-то другое, но такое же сильное.
Я смотрю на отца, а тот демонстративно смотрит на мой внедорожник, взгляд у него тяжелый и неодобрительный.
– Сын.
– Не надо, – говорю я. – Она не заслуживает участия в этом, и она это знает.
– Ты хочешь сказать, что ее не предупреждали, чтобы она держалась позади?
– Разве это имеет значение?
Его глаза сужаются, когда он пытается прочитать мои мысли.
– Я думаю, да, имеет. И она всегда соблюдала границы.
Из страха перед тем, что мы могли бы сделать.
– Это не страх. – К нам, пожимая плечами, подходит Ройс. – Если бы она боялась, то попыталась бы сбежать, когда мы узнали о том, что она была тесно связана с Зоуи. И потом… Она ходила в нашу школу, довольно тесно общалась с нами… Если бы она боялась, держалась бы подальше. Да, она лгала, но страха тут нет.
– Должен согласиться с тобой, сынок, – говорит наш отец, засовывая руки в карманы.
– Может быть, она искусная мошенница, а вы оба обеляете ее, – сопротивляюсь я.
– Может быть, – кивает отец. – Но, может, и нет.
Ройс хмуро смотрит на него, а я отмахиваюсь. Сейчас не время для этого дерьма. Я ждал весь день, чтобы вернуться домой к дочери, и больше не собираюсь тратить драгоценное время на разговоры о лживой блондинке, утаившей от нас самое главное – что она знает про мою дочь."
"Отворачиваюсь от них и опускаюсь на колени перед Зоуи.
