– Папа голоден, Зо поможет мне приготовить что-нибудь перекусить?
– И себе тоже? – улыбается она.
– Да, и тебе, – смеюсь я.
– И дяде Бро! – добавляет Ройс, подхватывает ее на руки и уносит на плечах в дом. У ступенек он останавливается и говорит Мэддоку: – Тебе бы тоже не помешало крутое прозвище, братан.
Мэддок ухмыляется:
– Мой ребенок будет звать тебя дядя Тупица.
– Не-а… твой ребенок будет называть меня папочкой, – бросает Ройс, убегая.
Рэйвен смеется и хватает Мэддока за руку, прежде чем тот успевает погнаться за ним.
Мы заходим в дом, и никто из нас даже не оглянулся на девушку, все это время просидевшую на заднем сиденье.
* * *Отстегиваю Зоуи, она выпрыгивает из машины и мчится по подъездной дорожке. У ступенек крыльца она замирает и поворачивается:
– О нет! Мой поезд!
На крыльцо выходит Мейбл, и я говорю:
– Я принесу его, принцесса. Иди пока с мисс Мейбл.
– Хорошо, папочка! – Зоуи хватает Мейбл за руку и тащит в дом.
Я подхожу к машине и открываю заднюю дверь, чтобы взять игрушечный поезд, и тут мое внимание привлекает легкая светловолосая фигурка.
Виктория… Она, должно быть, увидела, как мы подъехали, и вышла через заднюю дверь.
Прячась за машиной, наблюдаю за ней. Она идет мимо клумбы, наклоняется и срывает цветок, затем направляется к самой дальней стороне бассейна. Выбирает единственное место, где осталось немного солнечного света, и ложится на спину, положив цветок себе на грудь.
Я иду в дом, убеждаюсь в том, что у Зоуи с Мейбл все хорошо – девочки играют, – и, перепрыгивая через две ступеньки, поднимаюсь по лестнице к комнате Виктории.
Дверь закрыта, но на ней нет замка, так что войти не составляет труда.
Пахнет лавандой и мятой, солнцем и… гребаным грехом.
Я полностью переделал для нее комнату, подумав, что ее жизнь здесь будет идти совсем по-другому.
Свежая краска и новая мебель, яркая люстра в тон.
Откуда мне было знать, какой стиль она предпочитает, но атлас казался подходящим, и я выбрал его для штор, покрывала и подушек.
Мягкие цвета с оттенком королевского синего: кристаллы люстры рассеивают лучи света, пуская солнечные зайчики.
В груди постепенно нарастает раздражение. Заглядываю в ее шкаф и обнаруживаю, что все вещи аккуратно сложены в сумки, а вешалки и ящики пусты.
Кровать заправлена так, будто она никогда в ней не спала. А может, и правда не спала, потому что я вижу два маленьких одеяла и подушку на кресле для чтения.
