Компьютер выключен…
Она что, не собирается здесь задерживаться?
Я должен быть рад этому. Пожалуйста, пусть уходит, но почему я так злюсь?
Хватаю ее рюкзак, расстегиваю его, вытряхиваю тетради и папки, оглядываю все карманы и карманчики.
Пристально смотрю на почти пустой пакетик с травкой, засунутый в один из них, и полпачки фильтров под ним.
Складываю все обратно и бросаю рюкзак в угол, где он был. Пинаю маленькое мусорное ведро, но там нет ничего, кроме карандашных стружек. Прикроватные тумбочки тоже пусты.
Какого хрена?
Затем перехожу в ее ванную комнату.
По крайней мере, она ею пользуется. На вешалке висит полотенце, а на столешнице у раковины лежит маленькая открытая косметичка. Заглядываю внутрь, но там обычное девчачье барахло.
Выцветшие джинсы лежат на крышке корзины для белья, хватаю их и проверяю карманы. Но все, что я нахожу, – это обертка от леденца, пара четвертаков и чек на доллар за школьную газету.
Кидаю джинсы на место и направляюсь к окну. Отсюда мне видно ее.
Какие секреты ты хранишь, красавица?
– Знаешь, когда ты был маленьким, у тебя было полно вопросов, – доносится голос Мейбл из комнаты; я не оборачиваюсь, но по ее шагам понимаю, что она приближается. – Ты мог услышать слово или увидеть что-то мимоходом, на самом деле что угодно, и ты прочно цеплялся за это. Проходили часы, а потом ты спрашивал, что это такое, или что это значит, или как это работает. Что-нибудь. Что угодно. – Она прислоняется к косяку и скрещивает руки на груди.
– Ты ни на чем не мог сосредоточиться, пока не разберешься с тем, на что запал, и только когда разбирался что к чему, шел дальше. – Мейбл смотрит на меня. – Когда тебе было двенадцать, ты перестал спрашивать. Ты был уже готов – ты развил в себе способность видеть вещи такими, какие они есть, понимать, не спрашивая, говорить без слов.
Я хмурюсь, догадываясь, что через окно она смотрит на Викторию.
– Теперь ты в темноте, ты чувствуешь себя слепым, не можешь понять, не можешь даже сформулировать вопрос в своей голове, и это здорово расстраивает тебя, но помни… – Мейбл ждет, когда я посмотрю на нее, – закрытые рты не кормят, – заканчивает она.
– Ты говоришь так, будто она сказала бы мне правду, если бы я попросил об этом.
– Ты говоришь так, будто знаешь, что она этого не сделает. – Мейбл поднимает брови, заставляя меня улыбнуться. – Знаешь, она такая же, как ты. Ее голова работает так же.
– Закрытые рты не кормят, – повторяю ее слова.
