Что породило вопросы — может, вы больны? Потеете или кричите по ночам? Или еще что похуже…
— Куда уж хуже, — посмеиваясь, заметил граф. — Постель мне греть не надо, она у меня не холодная. Я бы даже сказал, мне иногда в ней жарко… да так, что приходится спать полностью обнаженным… — Голос графа понизился, приобретая хрипотцу и бархатистость. — А вам, Имма, тепло ли в ваших покоях?
Я сглотнула, почувствовав тот жар, про который говорил граф. То есть не тот, а вообще… да, что-то жарко как-то в комнате стало… ночь такая, что ли… жаркая… проветрить бы… Меня, кажется, что-то спросили?
— Мм… да… — ответила я, не помня вопроса.
— А насчет остального, что происходит со мной ночью, не хотите проверить? Ну, чтобы было что ответить кумушкам? — наклонился ко мне граф, заворожив тембром голоса, слова я пропустила мимо ушей, загипнотизированная его взглядом и голосом.
— Я… думаю, с этим к лекарям… — пробормотала я бессвязно.
— Лекарь мне не поможет, проблем со здоровьем у меня нет, — усмехнулся граф. — А в чем спите вы, Имма?
Граф вплотную ко мне приблизился.
А так как он был очень большим, то словно навис надо мной, подавляя, и я очнулась.
— В вашем доме я не чувствую себя в безопасности, поэтому сплю в домашнем платье, — отстраняясь от графа, сказала я.
В его глазах вспыхнуло разочарование и неутоленная жажда, которые он тут же попытался скрыть под кривой усмешкой. Я встала:
— Пойду укладывать девочек. Спасибо за ужин. Спокойной ночи, мэллорд.
— Спокойной ночи, Имма, — издевательски усмехнулся уголком губ граф, оставшись сидеть в столовой в одиночестве.
Глава 36
БЫТЬ НЯНЕЙ НЕ ПРОСТО
Элли, к счастью, долго укладывать не пришлось, она засыпала быстро. А вот Памела опять долго и беспокойно ворочалась, пока я не вытерпела и снова не прижала ее к себе. И только равномерное дыхание ей на ухо смогло усыпить девочку, пока я обнимала ее, мешая крутиться.
Следующий день я провела у Элли в комнате. На этот раз она капризничала почти все время, лишь пару часов с утра спокойно поиграв с Памелой. А потом понеслось: это я не хочу, то не буду! После того как она несколько раз обидно обозвала сестру, та не вытерпела и ушла.
Я Памелу понимала, Элли выражала себя очень экспрессивно и активно, как ураган. Пэм же была больше созерцателем. Как ребенок, она, конечно, тоже любила поиграть и поучаствовать в шумных забавах, но быстро уставала. Потом ей хотелось побыть одной, наедине со своими мыслями или с книжками. А Элли постоянно требовались внимание и шумные активные игры.
