Будь моей

— Черта с два, не дождусь! — огрызнулся Василий. — Будь любезен, вспомни, что ты чувствовал до того, как встретил свою распрекрасную супругу.

Крепко сжав в объятиях вышеупомянутую жену в знак того, что «тогда» и «теперь» — вещи разные, Штефан заметил:

— Твоя точка зрения принята.

— Наследники короны вообще редко имеют выбор в вопросах брака, — продолжал Василий горячо. — Но я-то всего лишь твой кузен, и никто, кроме меня самого, не может указывать мне, на ком жениться, а я чертовски хорошо знаю, что никогда бы не взял в жены русскую.

— Так она русская? — удивленно воскликнул Штефан.

— И к тому же баронесса, а ты прекрасно знаешь, какие нравы у этих дам. У нее, вероятно, перебывала уже дюжина любовников, и я нисколько не удивлюсь, если такая поспешность вызвана исключительно тем, что бедняжка ждет ребенка!

— Будем надеяться, что так оно и есть, а ты не торопись жениться, пока не привезешь ее сюда, — предложил Штефан. — К тому времени ты все выяснишь, а если окажется, что она беременна, у тебя будет законное основание расторгнуть помолвку.

Улыбка на губах Василия, возникшая при этих словах, увяла столь же стремительно, как и распустилась.

— А если эта надежда не оправдается и я окажусь связанным? Я предпочел бы вообще не ехать в Россию, поэтому-то я к тебе и пришел. Ты уже сталкивался с такими затруднениями, Штефан. Какие варианты приходили тебе в голову, когда ты хотел отделаться от помолвки.

— И ты рассчитываешь, что я тебе отвечу? Впервые за весь разговор Василий бросил взгляд на Таню.

— Для тебя это важно? Ты возражаешь?

— Да ради Бога!"

"Поймав его кислый взгляд, она притворилась, будто ничего не заметила. «Интересно, — подумала Таня, — что он предпримет, если я вдруг рассмеюсь?» И ей захотелось провести небольшой эксперимент: затруднения Василия не вызывали у нее ни малейшего сочувствия. Но Штефан не позволил бы ей потешаться над кузеном, и поэтому Таня всего лишь слушала, как мужчины обсуждают различные возможности, и убедилась, что в конце концов они приходят к мысли, что выбора нет.

Таня считала, что ее муж исключительно красив, но совсем иной красотой, чем Василий. В смысле привлекательности Василию не было равных: его внешность гипнотизировала. Но Таня никогда еще не видела его таким опустошенным и разгневанным, и никогда еще глаза его не сверкали так, как сейчас.

Василий мерил комнату шагами, а точнее, метался по ней, как разъяренный золотистый лев, пойманный в ловушку.