Будь моей

Граф тоже ответил улыбкой и наклонился к Алин, с явным намерением притянуть ее к себе и снова поцеловать в доказательство того, что она не может ему приказывать. Александра пришпорила Князя Мишу, тот встал на дыбы, и Василию пришлось удерживать своего чалого, метнувшегося в сторону. Прежде чем он успел справиться со своей лошадью, Александра ускакала.

Минут на пять девушка оказалась предоставленной самой себе и могла обдумать происшедшее. Внезапно Василий догнал ее и, буквально выдернув из седла, усадил на лошадь рядом с собой.

Это было неожиданно и крайне неприятно. Василий усадил ее так, как ему было удобно, и Алин оказалась угнездившейся между его бедер, а его руки сжимали ее, как тиски. Александра тут же вспомнила вчерашние ощущения.

Но она, совладев с собой, уставилась на графа в упор негодующим взглядом:

— И что вы собираетесь делать теперь, Петровский, после того как сваляли дурака на глазах у всех?

— Продолжай, продолжай, любовь моя, а я пока поищу какое-нибудь укромное местечко.

Александра уже открыла рот, чтобы ответить ему должным образом, но передумала.

Терзай яростно облаивал чалого, а тот нервно переступал с ноги на ногу и приплясывал на месте. Братья Разины, все трое, подскакали сзади, и, чтобы показать, что они здесь не просто так, Никишка схватил поводья Князя Миши.

Они ничего не сказали, по крайней мере пока, но Александра и не хотела их вмешательства — не дай Бог, они пробудят в графе все самое худшее! В конце концов ситуация была опасна только для ее чувств.

— Я жду ответа, — напомнила девушка.

— Отгони собаку, — лаконично сказал Василий.

Будь Александра в ином положении, она бы рассмеялась, но вместо этого ей пришлось солгать:

— Терзай меня не слушает, если считает, что я в опасности.

— У тебя самые вымуштрованные лошади, каких я только видел, и думаешь, я поверю, что ты не выдрессировала свою собаку?

С его стороны это был нечестный ход, потому что для Александры лошади являлись предметом ее радости и гордости, и она поневоле была польщена тем, что граф заметил, как она хорошо их воспитала.

Кроме того, Алин не могла позволить нанести ущерб лошади, даже если она принадлежала Василию, и к тому же ей хотелось побыстрее слезть с его колен. Она окликнула Терзая таким тоном, что пес немедленно понял ее и подчинился.

Лай прекратился. Огромный жеребец тотчас успокоился, и Василий заметил:"

"— А теперь сделай то же самое со своими казаками.

Но Алин считала, что одной уступки более чем достаточно.