Будь моей ведьмой

А замер уже злым, встрепанным, покрытым засосами и губной помадой Стужевым. Причем даже в свете этой сказочно-яркой луны было заметно, что помада у него везде — на рубашке, на руках, на волосах, на брюках даже. Но несмотря на обильное наличие помады, никакого наличия чувства вины тут не присутствовало.

— В общем, так, Маргош, — сурово начал Алекс, — я женщин не бью… иногда. — У меня глаза стремительно округлились. — А иногда бью! — рявкнул Стужев. — Когда достают, мля, и революционную деятельность организовывают.

— Ой, — пискнула книга, торопливо уменьшилась и полезла ко мне под шубу, приклеиваться в максимально безопасном месте…

Кто бы мне сказал, почему этим местом оказалась подмышка правая! Там что, бить не будут? Хотя да… там не будут.

Я запахнула шубу посильнее и подняла на Стужева виноватые и перепутанные глаза. А на меня смотрели сурово. Очень.

— Между прочим, сам весь зацелованный, — осторожно заметила я.

Кто-то тихо зарычал. Саша обернулся, посмотрел на поднимающегося огненного дракона, на вскочившего и встряхнувшегося черного, хмыкнул и вновь повернулся ко мне.

— Твоя книженция на меня толпу озабоченных матриархатом феминисток натравила, а те помимо бандан еще и помадами красными извазюкались, так что да, я весь зацелованный, они же умоляли их не убивать. И весь коварный план мне выдали! — Последнее на повышенных тонах.

У меня из подмышки донеслось тихое:

— Ритка, чего стоим, глазами хлопаем, целуй его, гада, пока совсем не озверел, он же нас порвет!

— Нас? — удивилась я.

— Ну не нас, а меня, — поправилась Ядвига и тут же заныла: — Ну, Ритка, спаси меня, я же редкий экземпляр, я вообще уникальна, я…

— Я тебя у Ленина в мавзолее закопаю! — прошипел мой злой Саша. — Революционерка ягушенская!

Тишина, затем торопливое:

— А я ей говорила, говорила, да, что сваливать пора в избушку, а она к драконам и к драконам, а этот, червяк чешуйчатый, на нее между прочим глаз положил, а я… А вот если бы не я, она…

Стужев молча сделал шаг, я так же молча обняла его за шею, он подхватил на руки и понес в сторону обрыва, а книжка быстренько заткнулась.

— Больше никаких драконов, — сурово сказал Саша.

Я оглянулась через его плечо на Лера — огромного, огненнокрылого, сказочно прекрасного. Помахала рукой на прощание и тихо сказала:

— Удачи.

Уэльринар кивнул, Лер продолжал стоять каменным изваянием, Саша прыгнул в пропасть!

Я не визжала, я просто прижалась к нему сильнее и даже глаза не закрывала — впервые же в пропасть падаю.