Сегодня, умываясь, разуваясь, почесывая все, что чешется, и переглядываясь, — мы думаем о том, что вкалывали не зря. Операция прошла успешно, человека после ДТП собрали. И меня не покидает абсурдное ощущение, что перечисленные ранее кайфы, казалось бы доступные большинству людей просто так, — будто стали заслуженными. Я по-прежнему улыбаюсь в такие минуты.
Если спасти пациента не получается, делаешь все то же самое, но без улыбки. Стараешься абстрагироваться. Первые смерти, которые я видел еще в ординатуре, душу не рвали.
Напротив, вызывали любопытство. Хотелось жести, борьбы со смертью, побед или честных поражений. Потом шестеренки внутри прокрутились, зубцы клацнули и до меня дошло, что за каждой смертью стоит чья-то судьба. Я думал, что война меня ожесточит, — оказалось, что она заставила острее чувствовать. И в такие моменты, как сейчас, — вымотанный, опустошенный, но довольный собой, — я осознаю страшную вещь: этой остроты мне не хватает.
После душа я переодеваюсь в чистую одежду и падаю в кресло.
Откидываюсь на жесткую спинку. Спать не собираюсь, адреналин все еще бушует в крови, хочется прокрутить в голове операцию от начала и до конца. Каждое движение Бориса Михайловича секунду за секундой. Захлестывают эмоции от открывающихся перспектив, хочется уметь так же. Нет, даже лучше. Я гляжу на свои руки, разминаю пальцы. Впереди еще столько всего нужно узнать, от нетерпения потряхивает. С каждым шагом мечта становится ближе."
"Закрываю глаза буквально на одно мгновение и тут же вырубаюсь.
Просыпаюсь резко оттого, что кто-то трогает за плечо.
— Илья, Илья Викторович, спишь? — рядом присела Иванцова Люба из Новосибирска.
Я подбираюсь.
— Что-то случилось? Сколько времени?
— Нет, извини, что разбудила. Ты проспал минут пять. Тс-с-с, — кивает на диванчик, где спиной к нам сопит кто-то еще. Продолжает шепотом: — На сегодня нас всех отпустили, я в отель поеду. Решила спросить, не хочешь проводить? Обсудим еще раз технику Бориса Михайловича, — ее глаза горят энтузиазмом.
И мои вспыхивают тоже.
Мы оказываемся на одной волне. Амбиции, мечты стать лучшими в своем деле, внутренняя страсть — смешиваются в гремучий коктейль. Адреналин внезапно впрыскивается в кровь, разгоняя сердце. Глаза Любы блестят. Она тянется ко мне, и я целую ее в губы. Тело охватывает нестерпимая, животная похоть. Эмоции, полученные за две недели работы, кипят и требуют выхода. Секс — тоже кайф, сильный, нужный. Необходимый взрыв. Я чувствую ее вкус, ее желание. И я хочу ее.
