Безумие длится меньше секунды, я закрываю глаза, а потом так же резко, как кинулся вперед, отшатываюсь. Потому что вспоминаю о Полине. Воображение рисует красочную картину, на которой моя беззащитная мажорка вновь понурила плечи, смотрит затравленно. В очередной раз сталкиваясь с несправедливостью. Я будто вижу ее глаза, боль в них, растерянность. Оттого, что снова жестоко обидел. Тот, кому она всей душой доверилась. Меня кидает в пот от ужаса. Полиночка. Та самая девочка, которую хочется защищать, — я взял и обидел.
Та единственная, рядом с которой впервые за много лет снова дышу полной грудью, смеюсь, живу! С которой остро. На лезвии ножа просто — без войны и потерь. Которую перед сном мысленно всю зацеловываю. Каждый день. Каждую свободную от учебы минуту. Которая совсем непонятная, но одновременно родная сердцу. Не знаю почему, просто так чувствую.
— Эй, эй, — я отстраняюсь, быстро вытираю губы. — Извини, я не должен был.
Поднимаюсь с места, подхожу к окну, провожу руками по волосам, силой воли заставляя себя успокоиться. Ругаю себя за эрекцию, за похоть. Вот это глюкануло.
— Илья? — она окликает меня негромко, я оборачиваюсь. — Да ничего, не извиняйся. Расслабься, я все понимаю, это на один раз.
— Не стоит. Люба, я пока не поеду в отель. Подожду, вдруг еще что-нибудь случится. И… провожать не стану. Ты не обижайся, дело во мне.
Она улыбается. Хорошенькая девушка, хоть и довольно высокая, почти одного роста со мной.
Не понимаю, зачем бабы идут в травму, отношусь слегка предвзято. Ломать и пилить кости — заняться больше нечем? Не женское это дело.
— Еще неделя впереди, успеешь. Поехали, второй раз предлагать не буду, — подходит ко мне ближе, кладет руку на грудь.
Веду плечом, освобождаясь.
— У меня девушка есть, — предупреждаю честно. — Я сорвался от усталости. Не должен был.
— Меня тоже муж ждет, не волнуйся, я бросать его не собираюсь. Просто скинуть стресс, ничего больше.
Никто никогда не узнает. Для здоровья, чтобы лучше спалось.
— Спасибо, — мягко улыбаюсь и едва заметно качаю головой.
Иванцова разворачивается на пятках, фыркает и уходит. Я снова смотрю в окно на унылый октябрьский пейзаж — грязный снег в свете тусклых фонарей. В Питере уже две недели, но ни разу не свернул с маршрута гостиница-больница. Некогда. Да и не за этим я здесь. Моя цель — стать лучшим хирургом, ради нее можно многим пожертвовать. Но не всем.
