Однако их отношения были поверхностными.
Он так и не понял, что она собой представляет на самом деле.
— Я не выросла в мире Нолана. Мой отец был преподавателем естествознания и физкультуры в старших классах, мама работала в начальной школе. Мы не нуждались, но нас никак нельзя было назвать богачами. — Шеннон помолчала, задумавшись. — Но ты, наверное, и сам знаешь все это.
— Почему ты так думаешь? — спросил Тони, однако не стал ничего отрицать.
— Раз ты так беспокоишься о безопасности, о том, чтобы никто не узнал твоего настоящего имени, разумно будет предположить, что ты, или твои юристы, или кто-то из охраны собирает сведения о людях, с которыми ты имеешь дело.
— Это разумно.
— А ты — человек разумный.
— С тобой я не всегда действовал разумно.
— Ты был истинным джентльменом всю неделю, — заметила Шеннон.
Это был самый смелый намек на то, что она тосковала по его ласкам, мечтала чувствовать его губы на своем теле, знакомое возбуждение, наслаждение и отрешение, которые он ей дарил. Тони пожал плечами и занялся сэндвичем.
А старинные часы тикали, отсчитывая время.
— Колби думает, что мы на отдыхе, — сообщила она.
— Это хорошо. — Тони прожевал кусок сэндвича. — Пусть так думает и дальше.
— Замечательно, что ты и твой отец не продемонстрировали ему натянутость ваших отношений."
"— Ну, тебя нам обмануть не удалось. — Его красивое лицо оставалось непроницаемым.
— Я кое-что знаю о твоем прошлом. И потом, трудно не заметить, как мало вы разговариваете друг с другом.
Твой отец — очень интересный человек.
Шеннон очень нравилось после обеда беседовать с королем и Элоизой о том, что происходит в мире, и о недавно прочитанных книгах.
Хотя Энрике Медина жил отшельником, он был в курсе всех последних новостей. Эти беседы помогли Шеннон понять, например, что он совсем не так немногословен со своей дочерью, как с Тони.
— А что ты приготовила для Колби? — неожиданно поинтересовался Тони.
Вопрос удивил ее, но если это поможет ему разговориться…
— Тосты.
Он очень любит их есть, когда чем-нибудь расстроен. Колби нравится, когда я режу тосты на кусочки. Потом он сам может обмакнуть их в сироп. Самостоятельность и независимость значат очень много даже для трехлетнего ребенка.
Они много значат и для взрослых. Шеннон взяла свою тарелку, доела пирожное и дочиста облизала ложку.
Зрачки Тони расширились так, что радужная оболочка почти исчезла. Он смотрел на нее пристально, жадно. Тело Шеннон мгновенно отреагировало.
