- Биб!
- Исполняю, хозяин!
Я даже не успел сказать: отправь его в детсад, когда услышал характерное хлюпанье, сменившееся звуком отрыжки. Чесслово, не собирался. Но, может, и к лучшему.
Толстый оказался для меня настоящим Санта-Клаусом. Интересно, ППС у него – тоже табельный? За запасной рожок отдельное спасибо. И за то, что повалился в пожухлую траву беззвучно.
Очередь из пистолета-пулемёта получил четвёртый, выбравшийся через заднее окно. Парни явно не готовились к ночной операции, раз не прихватили приборы ночного видения.
ППС и пара осколочных гранат, наверно, входит в стандартный повседневный набор друзей Михалсергеича, как у девушек запасные колготки.
В доме двое, Павел и последний его подручный. Наружу не спешат. Правильно. Но не спасёт.
Беру трубу последнего покойника. Последние звонки, тоже многочисленные, от абонента «Штырь». Потом «Галя», «Паша»… Не интересно.
Давлю на «Штырь» и в третий раз слышу тот же голос.
- Валентин Валентинович? Интернет говорит – вы начальник отдела безопасности банка в Брянске.
И второй раз за вечер отдали приказ меня прикончить.
- Георгий!
- Слушаю. Только быстро. Вы меня утомили.
- Если не хотите серьёзных неприятностей, складывайте оружие и с поднятыми руками входите в дом.
- Уважаемый! Ко мне ввалилось шесть громил, четверо мертвы, двоим осталось жить пару минут. Бывают ли неприятности серьёзнее?
- Твоя сестра.
- Мимо. Если бы вы действительно следили за ней, знали бы: она алкоголичка, умирающая от рака. Значит – просто узнали о сестре в Штатах и берёте на понт.
Или отправите туда инкассаторов?
Первый раз в голосе главаря я почувствовал смущение. И вдруг он выдал:
- Георгий Михайлович! Предлагаю пятьдесят миллионов долларов за секрет перехода в другой мир.
- Да не вопрос! Приезжай – покажу.
- Из Брянска – долго. Покажи моим.
- Так пусть выходят.
Не вышли. Ну, коль в доме завелись мыши, запускаем кота.
Я открыл щиток и отключил электричество. В доме погас свет.
- Биб, там один без оберега. Освоишь?
- Трудно… Другой мир.
Я ещё первого не…
- Не можешь, так глуши ему память до младенчества.
Прошло около минуты – необычно много. Потом подельник оповестил меня о сделанном отрыжкой. Отработал по максимуму.
Убийство – мерзкая вещь. Правильно, что «системный звук» о высасывании души тоже столь противный. Чтоб не хотелось пользоваться часто.
Я вошёл в прихожую и вжался в стену у входной двери.
- Павел! Ты один остался живой. Сидишь на полу между камином и полкой. Бздишь.
