– Ну вот, – удовлетворенно повторила она, ткнув пальцем в записи: – Законная жена, зарегистрированная в браке, Элла Краст, – и, захлопнув тетрадь, объяснила: – Все, как положено. По инструкции, мы сразу же сообщили его семье в Питере, что Виктор Олегович попал в аварию. И жена прилетела первым же рейсом, вот уж полчаса у него в палате сидит.
– А дети? – находясь в какой-то прострации, отчего-то спросила Арина."
"– Дети? – недоуменно переспросила медсестра. – Дети нет, не прилетели. Зачем им летать-то? Старшей дочери пятнадцать, среднему десять, по-моему, а младшенькому и вовсе полгодика.
Какая от них помощь сейчас? А пациенту не общение надо, а уход.
– Спасибо, – поблагодарила Арина, у которой вдруг резко и сильно заболела голова. – Я только навещу, – не то оправдываясь, не то предупреждая возможные вопросы, сказала она и спросила ту медсестричку, что привела ее к посту: – Поможете дойти?
– Идемте, – неодобрительно сказала женщина, осуждающе покачав головой.
– Вам покой нужен и постельный режим. А вы тут расходились по коридорам.
– Я быстро, – пообещала Арина, – только посмотрю, как он там, и отдам документы.
Значит, трое детей? Младшему полгода. И жена. Законная. Зарегистрированная.
Все как положено.
Виктор рассказывал Арине, что был женат, но давно развелся с женой, не сложилась у них совместная жизнь. Есть двое детей, но уже большие. У них с отцом прекрасные отношения, но видятся, к сожалению, редко – дети учатся в Европе.
Голова разболелась еще пуще.
Поддерживаемая медсестрой, чувствуя накатывающую волнами слабость и дурноту, и усиливающуюся головную боль, Арина кое-как дошкандыбала до нужной палаты.
У специальной реанимационной койки, на которой лежал Виктор Краст, подключенный к каким-то аппаратам, на стуле сидела женщина в одноразовом медицинском халате-пелерине, красивая той красотой, с которой не рождаются, а долгими годами доводят до изысканного совершенства, шлифуя и ограняя всеми возможными способами и процедурами.
Женщина, излучавшая уверенность и устойчивую привычку к богатой жизни, которую транслировало в мир все ее существо. У нее была некая невидимая аура, которую могут излучать только люди, на самом деле долгие годы живущие в богатстве.
Виктор находился в сознании и, увидев Арину, вошедшую в палату, в сопровождении сестрички, посмотрел ей прямо в глаза напряженным взглядом и поспешил заговорить, опережая девушку.
