– Ба… – прохрипела она, – я попала в аварию…
– Где ты, детка? – ровным голосом спросила Анна Григорьевна, и Арина мысленным взором увидела, как сразу же собралась бабуля, как распрямила плечи, готовясь встречать очередной жизненный удар, и улыбнулась.
И только тогда, через эту горькую улыбку любви к своей необыкновенной бабушке, которая сейчас примчится спасать, выручать, прикрывать свою внученьку от всех бед и напастей, прорвались ее горькие слезы.
– Я в Склифосовского, – улыбалась, заливаясь слезами, Арина.
– Жива, ничего не переломано, – и зажмурилась, уговаривая себя не пугать бабулю, не жаловаться… – Ба… – и произнесла тоном обиженного ребенка, – мне так плохо. Так плохо."
"– Я уже еду, детка, держись! – подбодрила ее своим особым голосом бабушка, как умела только она.
Только она.
– Совсем немного продержись, я сейчас приеду.
– Я держусь, бабуль, держусь, – сквозь слезы пообещала внучка.
К тому моменту, когда перепуганная Анна Григорьевна примчалась в больницу, Арину уже перевели в отделение травматологии, в отдельную вип-палату.
Кто оплатил эту дорогущую шикарную палату – ее начальство или сам господин Краст проявил внимание и заботу такого рода, Арине было безразлично.
Уединенность – это единственное, что ей сейчас требовалось больше, чем медицинский уход.
– Ариша, детка, – Анна Григорьевна влетела в палату стремительной, энергичной походкой, – я уже пообщалась с твоим лечащим врачом и все разузнала.
Бабушка поставила на тумбочку пакеты с гостинцами, наклонилась к внучке, у которой тут же потекли слезы, поцеловала ее в лоб, погладила по голове, поцеловала еще раз и села на стоявший у койки стул, взяв в руку ладошку Арины.
– Все, Аришенька, включая и новость о твоей беременности, – добавила Анна Григорьевна.
– Бабушка, – плакала Арина, – у него жена.
– Ну, – качнула головой Анна Григорьевна, сразу же поняв, о ком и о чем идет речь. – Этого можно было ожидать, все же не мальчик, уже сорок лет.
– Нет, ты не поняла, – объясняла Арина.
– У него настоящая, законная жена, а не бывшая. И дети. Трое. Старшей пятнадцать, среднему десять, а младшему… – она прикрыла глаза, справляясь с подступающей истерикой, – младшему полгода, ба. Полгода, понимаешь!
– М-да, – вздохнула бабуля, – нечто подобное я и ожидала.
– Как? Почему? – поразилась Арина.
– По многим причинам и неким, скажем так, типичным маркерам поведения Виктора Олеговича, – спокойно объяснила Анна Григорьевна.
