Буду покорной

Как только крюки были подняты к потолку, я подхватил Нику на руки и перенес на кровать. Уложил, и игра началась. Наклонившись к ее груди, я поочередно терзал ртом и руками соски. Кусал, облизывал, с силой всасывал, жадно поглощая стоны Ники. Я пробрался рукой ей между ног и позволил пальцам кружить по клитору, сходя с ума от реакции Ники. То, как она пыталась извиваться в путах, как закатывала глаза и непрестанно повторяла мое имя, заставляло забыть обо всем, полностью погружаясь в ее удовольствие. Я как будто плыл в густом тумане, где мне не хватало воздуха, а сердце колотилось так, что, казалось, приложи я руку к груди, почувствую вибрацию.

Как же чертовски сладко она кончала в моих руках. Как сильно билась в конвульсиях наслаждения. Ни разу в жизни мне не доставляло такого удовольствия смотреть на оргазм сабы. Я всегда любил это зрелище. Но то, что происходило с Никой, выносило меня на новый уровень удовлетворения.

Слегка крутанув ее на кровати, я распустил веревки с ее ног, а потом широко развел их и вошел на всю длину, заставляя Нику вскрикнуть.

Мне пришлось закусить губу, чтобы не повторить ее звук.

– Так горячо, – вырвалось из меня. – Горячо и тесно. Такая нереальная девочка."

"Я закрыл глаза и поднял лицо к потолку, не в силах выдерживать вид Ники, корчившейся от удовольствия. Ее темные от собственных укусов губы, раскрасневшуюся грудь с твердыми сосками, молочно-белое тело, покрытое крупными мурашками. Всего этого было так много, что я совсем перестал соображать. Собственного удовольствия, которое мощными толчками пульсировало по всему телу, отзываясь в каждой его части – от макушки и до пят.

Я перехватил Нику за бедра сильнее и начал нещадно вколачиваться, выплескивая на нее злость за то, что я становился зависим. За то, что понимал, что чем позже решу ее отпустить, тем сложнее будет это сделать. Я не был подвержен зависимостям, они делают человека слабым. И с Никой не хотел стать таким, потому что тогда я рисковал растерять весь контроль, который вырабатывал годами. Резко ворвавшись в нее, я легонько шлепнул по соскам. Ника на мгновение окаменела, а потом задрожала в моих руках, шепотом быстро повторяя мое имя. Оно звучало одновременно как музыка и проклятие. Чертова девка, которая спутала мои мысли и свела меня с ума.

Я замедлился, наслаждаясь пульсацией внутри Ники, пока глаза жадно поглощали перекошенные от удовольствия черты ее лица. Как она снова прикусила губу и попыталась выгнуть спину. Как протяжно стонала, все еще кончая.