О чем не забыли во всеуслышание объявить на празднике по случаю моего двенадцатого дня рождения.
В самый разгар праздника. Где-то между разрезанием огромного трехъярусного торта с кремовой начинкой, украшенного живыми цветами и золочеными фигурками животных из самого вкусного шоколада, и праздничным салютом.
Как раз в тот момент, когда я размышляла о том, что будет лучше — размазать кусок торта по кукольному личику Лорейн Фаурли или засунуть ей жабу за шиворот.
Проблема была серьезной и требовала хорошо продуманного плана.
Торт было жалко. Он был моим любимым и портить его не хотелось. А жабу надо было еще поймать, а для этого, как минимум, необходимо было незаметно пробраться к пруду и поймать земноводное. Что было крайне проблематично при пристальном присмотре матушки и двух гувернанток, которые еще верили, что из меня можно сделать истинную леди.
Лорейн раздражала меня с первого же дня нашего знакомства. Идеальная леди от кончиков туфелек с золотыми пряжками до ярко-рыжей макушки. Она-то уроков по этикету не пропускала и отлично умела с помощью пары незначительных фраз, пользуясь игрой слов, сопроводив все это фальшивыми улыбочками, унизить меня, опустив на самое дно.
Я не знала своего отца. Трудно знать человека, которого ни разу в жизни не видел. Лорд Клайв Корвил всегда считал свой второй брак с дочерью обычного башмачника самой большой ошибкой. Дерек стал результатом хмельной ночи на празднике Великой Богини, которой пришла идея объявить их избранными, а я — прощальной ночи, после которой он навсегда исчез из кашей жизни.
Дереку было легче, он хотя бы видел человека, подарившего ему жизнь. И его предательство принял с холодным равнодушием, доказывая всем и каждому, что он намного лучше и сильнее родителя. Стал любимцем деда, который и провозгласил юношу своим наследником, хотя он был всего лишь тринадцатым в очереди.
Я таким терпением не отличалась. И как любая девочка мечтала о отцовской любви, ласки и нежности.
Дядя Найджел всегда был ласков и приветлив.
Он помог маме пережить предательство любимого и стать счастливой. За что я была безмерно ему благодарна. Но он так и не смог заменить образ отца в моем сердце. Никто не смог.
И рыжеволосая Лорейн не преминула напомнить о том, что до десяти лет я жила на задворках столицы в небольшом городке Вельхорт в бедных кварталах.
Ох, как у меня чесались руки расквасить этой фифе нос. Нас нищебродов из подворотни с рождения учили стоять за себя чуть ли не с пеленок.
