— Точка еще не поставлена, — произнес Валкот, поцеловал мою руку, которую до сих пор сжимал, и ушел, оставив меня одну в пустой гостиной.
Тихо хлопнула дверь и только тогда я смогла прийти в себя.
Великие, этому лорду все-таки удалось вывести меня из равновесия. Я ждала с его стороны чего угодно — злости, равнодушия, разочарования, презрения и была готова к такому отношению. Но единственное, что не предусмотрела, это желание. И самое паршивое — мне нравилась эта игра.
Вот только насколько далеко я готова была зайти? Ответа пока не было.
Единственное, что точно знала, спешить я точно не стану.
Быстрый душ и мягкая кровать, в которую упала, не чувствуя ног от усталости.
Но отдохнуть и выспаться не удалось. После обеда пришло сообщение из дворца о том, что принцесса Петрея желает меня видеть. И как можно быстрее.
Двери храма всегда открыты для нуждающихся и просящих.
Даже если это раннее утро, солнце только встало и до первой службы еще так далеко.
Валкот быстро вбежал по ступенькам из белоснежного мрамора и остановился у двери, приветственно сложив руки.
— Великие с нами, — произнес мужчина, почтительно склонив голову.
— Отныне и вовек, — отозвался служитель, что встречал его у дверей.
Алисет не помнил, когда в последний раз был в Храме. Не в его привычках было посещать Великих. Обратиться к ним он мог в своих мыслях и то не прося, а благодаря. Просить мужчина не любил и всего старался добиваться сам. А приходить на службу ради кого-то не хотел. Нечестно это и неправильно.
Сильвия первое время, когда еще была в состоянии, старалась ходить на службу хотя бы каждую неделю. Верила, что Великие помогут. Но чуда так и не произошло.
Боги редко отвечали на мольбы и просьбы, но сегодня Алисет был почему-то уверен, что ему ответят.
Шаги эхом отражались от стен храма, когда мужчина подошел к алтарю.
Отец, Мать и Сын. Статуя Матери — хрупкой молодой женщины невероятной красоты с длинными волосами с легким саваном на голове и ниткой жемчуга на груди — посредине и чуть впереди.
И это сделано специально. Террико считалось родиной Великой и здесь она почиталась особенно.
Мужчина взял одну из свечек и поднес к огню, стремясь зажечь, раз уж все равно пришел сюда.
— Неправильно, сынок. Что ж ты так неаккуратно, — неожиданно произнесла старушка, внезапно оказавшись рядом с ним и помогая.
Черные одеяния ее были стары и поношены, лицо изрезано морщинами, седые волосы торчали из-под платка, а глаза почти прозрачные, белые.
