Государство, по сути, имело на соль монополию – только оно могло приобретать этот продукт на солеварнях, а затем продавало его торговцам по куда более высоким ценам. Более того, каждый гражданин был обязан покупать ежедневно не меньше определенной правительством нормы соли, что приводило бедняков к полному разорению.
Как ни странно, но на сей раз маркиз Жаккар одобрительно кивает:
– Согласен, ваша светлость. Мне не хотелось бы, чтобы Тодория повторила судьбу Франции. Лучше мы отменим габель сами, не дожидаясь народных волнений.
Тем не менее, мы должны понимать, что это пробьет ощутимую брешь в государственном бюджете.
Я несколько воодушевляюсь. Мое первое предложение поддержано единогласно.
Но уже следующее встречается в штыки.
– Мы предлагаем ввести всеобщий налог на доход. И хотя его ставка будет зависеть от уровня дохода, уверяю вас, он не станет для дворян обременительным.
– Сударыня, вы забываете, что дело тут вовсе не в обременительности налога, – вскакивает с места высокий мужчина в коричневом парике.
– Вы хотите лишить дворянство той привилегии, что испокон веков отличала его от простого народа. Вы предлагаете уравнять нас с крестьянами и торговцами?
Дружный возмущенный гвалт показывает, что это мнение отнюдь не единично.
– Я полагаю, сударь, – чтобы меня было слышно в этом шуме, мне приходится говорить еще громче, – что дворян от простого народа отличает нечто больше, чем освобождение от уплаты налога. Мне кажется, что в столь суровые для Тодории времена можно отказаться от некоторых привилегий и подать всему населению пример подлинного патриотизма.
Судя по гневным взглядам присутствующих, быть патриотами в этом вопросе они совсем не желают.
– Как я уже говорила на предыдущем заседании, – продолжаю я, стараясь не обращать внимание на их недовольство, – я предлагаю ослабить налоговое бремя, которое падает на малоимущих. Если кто-то из вас, господа, полагает, что в этом нет необходимости, он может съездить в ближайшую деревню и посмотреть, в каком тяжелом положении находятся крестьяне.
Чрезмерное пренебрежение чаяниями простых людей иногда дорого обходится государству. Пример Франции у вас перед глазами. Хотите ли вы довести народ до той черты, перейдя через которую уже невозможно будет остановить его гнев?
Это несколько охлаждает их пыл, и всё-таки один щеголеватый молодой человек напыщенно возражает:
– Среди нашего народа, сударыня, нет бунтовщиком. И население в Тодории куда меньшей численности, чем во Франции.
