Букелларий

По местным меркам не молодая, потому что замуж астурки выходят в тринадцать-четырнадцать. Значит, во второй раз может выйти замуж только за вдовца. Или просто сожительствовать с тем, кто ей нравится.

— Вижу, — ответил я и согласился, почти не соврав: — Действительно, красавица!

— Как начнет темнеть, отведу тебя к ней, — сказала старуха.

Ей даже в голову не приходило, что смогу отвергнуть предложение. Мужчины сейчас не отказываются. Это будет отличительной чертой и их потомков-испанцев, которые, как мне рассказала в двадцать первом веке одна каталонка, всегда соглашаются, а потом сачкуют.

Впрочем, каталонцы не считают себя испанцами и отзываются о последних пренебрежительно.

Всегда настораживало, когда красивая женщина начинала домогаться меня. На этот раз тоже появилось подозрение, что выбрали меня не случайно. Может, арабы проплатили устранение, а может, Пелайо, а может, меня косит мания преследования на почве мании величия. На всякий случай я надел поверх туники тонкую кольчугу и захватил с собой саблю и кинжал.

Если что, скажу, что опасался бандитов, хотя в таких маленьких городах можно спокойно ходить ночью по улицам. Все знают друг друга, поэтому быстро вычислят, кто грабит, и скинут с высокой скалы вниз головой и со связанными руками — именно так астуры казнят преступников.

После захода солнца я вышел из своего дома, предупредив Бамбера, где меня искать, если не появлюсь до полудня. Старуха ждала меня у двери. Наверное, ей нехило заплатили. Мы пошли петлять по узким кривым улочкам.

При всем моем топографическом складе ума черта с два добрался бы до цели без проводника.

Остановились возле узкой двери в глухой стене четырехэтажного дома. К тому времени стало уже темно. Старуха тихо стукнула костяшками пальцев трижды и после пауза еще два раза. Дверь тут же тихо, без скрипа, приоткрылась. Тихий женский голос что-то спросил. Старуха так же тихо ответила, после чего показала мне жестом, чтобы заходил.

За дверью было темно, как в куче угля.

Я был готов ко всему, в том числе удару дротиком в живот или топором по голове. Вместо этого мою руку взяла теплая и немного влажная, маленькая, женская рука и потянула за собой по крутой узкой каменной лестнице. Обута женщина была в деревянные сабо, которые тихо клацали по ступенькам.

Комната, в которую меня привели, освещалась масляным светильником, стоявшем на полочке в углу у входа. Из-за довольно скромных размеров я бы назвал ее кельей.