Он достал из погребца несколько сандвичей, приготовленных одним из трех его лакеев, и налил коньяку в две серебряные стопки.
- Прошу! - пригласил он Галину картинным жестом. - Маленький аперитив перед прогулкой.
Он выпил, и Галина тоже выпила, хотя она не любила коньяк. Эджвуд принялся смачно жевать свои бутерброды, почти все бутерброды съел он один. Потом взял Галину за руку.
- Поцелуйте меня, - сказал он. - Это будет самый восхитительный десерт!
- Я не хочу, - сказала Галина и позволила себя поцеловать.
Роберт стал ей противен, но она не могла сорвать прогулку.
Раньше она почему-то не замечала его пошлости.
- Зимний романс! «And whispering: «I will never ne’er consent», - consented» [1] , - воскликнул он на своем родном языке, удовлетворенно смеясь. - Вы поступаете совсем так, как писал Байрон!
Он швырнул в снег остатки пищи, убрал стопки и принялся отвязывать лыжи.
- Отлично, - сказал он самому себе.
- Что «отлично»? - спросила Галина.
- Все, - сказал Эджвуд и протянул Галине лыжи. - Надевайте, дорогая, будем делать небольшую тренировку.
Он встал перед Галиной на колени и подтянул ремни на ее лыжах."
"- Сегодня вы меня не догоните! - воскликнула Галина. Она любила подразнить.
- Я даю вам десять минут форы! - серьезно крикнул он ей вслед и посмотрел на часы.
Он честно выждал десять минут и побежал по лыжне, проложенной Галиной.
Галина мчалась сломя голову. Вниз с холма, вверх, опять вниз… Легкий резковатый ветерок дул ей в лицо, румянил щеки, играл прядкой волос, выбившейся из-под синей вязаной шапочки.
Ей хотелось, чтобы этот развязный и самодовольный тип не в силах был ее догнать… Она палками отталкивалась от наста и неслась.
Где-то позади, очень далеко, кто-то кричал… Это, конечно, кричал Эджвуд, но она не обернулась, не откликнулась, все бежала, бежала, благо полю не видно было конца. Но он все-таки нагонял ее.
- Галина! - услышала она его крик.
Он был еще далеко, но приближался.
- Остановитесь! - кричал он. - Мы не можем уходить так далеко!
Она не остановилась.
Пусть догонит!
- Остановитесь!
В его голосе звучало раздражение, Эджвуд начинал злиться.
Поле шло под уклон, бежать по насту было легко, привольно. Галина подняла палки и старалась только не упасть.
Она опять ушла от Роберта… Сейчас он закатит ей скандал! Он ужасно противный, когда злится!..
Галина скатилась с пригорка и остановилась. Посмотрела на часы. Четверть пятого… При всем старании раньше чем через час обратно до машины они не доберутся.
