Но она постарается задержать своего спутника по крайней мере еще на час.
Она не простит ему эти снимочки! Мосты, аэродромы, заводы, а Галина - только для декорации!
Евдокимов еще благородный человек, что не показал эти фотографии отцу. Отец ее очень любит и балует, но эти снимочки он ей, пожалуй, не простил бы. Такой важный, спокойный, в хорошо отутюженном костюме, в роговых очках, с тщательно повязанным галстуком, он, вероятно, сразу перестал бы быть похожим на самого себя, вернее, стал бы похож на того Вороненко, каким он выглядит на любительской фотографии, снятой в девятнадцатом году.
На этом снимке он худой, злой, неумолимый! Галина не хотела бы видеть его таким. Она думает, что если бы Евдокимов показал отцу эти снимочки, он бы ее побил. Взял бы старую нагайку, которая валяется среди всяких его реликвий, и драл бы ее, драл как сидорову козу…
Нет, Евдокимов - благородный человек, и она обязана выполнить свое обещание.
Галина откинула от себя одну лыжу, подвернула ногу и легла на снег.
Как раз вовремя!
Господин Эджвуд появился на пригорке. Он посмотрел вниз и через пять секунд стоял возле Галины.
- Что с вами? - спросил он. - Вы упали?
- Вы же видите! - сердито ответила Галина. - Глупый вопрос!
- Вставайте и идемте обратно, - сказал Эджвуд, не скрывая своего раздражения. - Темнеет, и нам надо быстро добраться до машины.
- Не могу, - сказала Галина. - Я подвернула ногу.
- То есть как это «не могу»?! - закричал Эджвуд. - Что значит «подвернула»?
- Ну вывихнула, - сказала Галина.
- Растяжение связок.
- Хорошо, - торопливо сказал Эджвуд. - Я пойду к машине и быстро привезу доктора.
- А я буду здесь лежать и замерзать? - сказала Галина. - Как бы не так!
- А вы хотите, чтобы мы сидели и замерзали вдвоем? - разозлился Эджвуд. - Я хочу доставить вам помощь.
- А я вас не отпущу, - решительно сказала Галина. - Одна я здесь не останусь.
- Но что же делать? - сказал Эджвуд. - Не будьте женщиной!
- А кем же мне прикажете быть? - закричала на него Галина.
- Снимайте лыжи и обнимите меня, с вашей помощью я как-нибудь дотащусь…
- Вы в уме?! - завопил Эджвуд, теряя хладнокровие. - Мы с вами три часа будем тащиться до машины!
- Ну и что из этого? - сказала Галина. - Вы же говорили, что любите меня!
- Но я тороплюсь! - взвыл Эджвуд. - Мне нужно быть у машины, в пять часов меня будет вызывать один австралийский любитель!
- Ну и черт с ним, с вашим любителем! - равнодушно сказала Галина.
