Когда я трусцой поднимаюсь по ступенькам в библиотеку, мои мысли несутся со скоростью мили в минуту.
Вряд ли это было дружеское сообщение. С другой стороны, в этом весь Рэн. Я не ожидала от него ничего романтичного. Честно говоря, я была удивлена, что он вообще прислал сообщение.
Я нахожу его именно там, где он сказал, в секции поэзии, среди Рильке, Гюго, Китс и Вордсворт. Склонив голову над книгой, с растрепанными волосами, свисающими на лицо, как это всегда бывает, его силуэт словно очерчен в свете, льющемся из огромных окон позади него.
Однако я могу различить его профиль — сильную линию подбородка, прямую, как стрела, бескомпромиссную переносицу и греховно пухлые губы, которые работают, когда он складывает слова на странице перед собой."
"Рэн не тот, за кого себя выдает. Не совсем. Да, иногда до него трудно добраться, а иногда он холоднее, чем ледниковые воды Антарктиды. Но в нем также есть глубокая, тяжеловесная часть, которую он никому не показывает. У меня такое чувство, что он и мне не показал эту свою сторону.
Она выскользнула совершенно случайно, совершенно непрошено. Разница лишь в том, что рядом со мной он не пытался запихнуть ее обратно в клетку. Он позволил этой своей стороне покоиться там, на открытом месте, чтобы я могла делать с ней все, что захочу.
Его рот еще немного двигается, пока он продолжает читать, но уже вслух…
«Мы смотрим в то, что было, в то, что будет,
Томимся по тому, чего и нет,
Хотим блаженно спать, но нас страданье будит
И омрачает наш счастливый смех,
И песни грусти нашей – веселее всех.
»
Ах. Значит, он знал о моем присутствии. Отлично. Я беру себя в руки, ведя яростный разговор с моим сердцем, убеждаясь, что оно знает, как себя вести, когда я прохожу мимо стеллажей, направляясь к нему.
— Опять Байрон? — спрашиваю я.
Он отрицательно качает головой.
— Шелли. Он тоже был ублюдком. Беспробудный пьяница. Бабник. Бросил жену и обрюхатил другую женщину.
— Мэри Шелли. Я читала об этом.
Рэн тихо закрывает книгу и смотрит на меня краешком своих зеленых глаз.
Ни одна другая его часть не двигается.
— Как и все лучшие мастера, он был в полном дерьме.
— Это стихотворение не прозвучало так уж ужасно. Просто печально.
Рэн улыбается и медленно опускает взгляд на книгу.
— Оно называется «К жаворонку». Одна из самых знаменитых его работ.
— О чем оно?
— О прошлом и будущем. О страхе смерти. Об иллюзиях и невежестве. О том, что даже самые сладкие песни о любви окрашены грустью.
