Бунт османской Золушки

Они, как правило, умирают, – равнодушно сказал Султанзаде.

Исмаил понял, что его приговорили. Едва паши узнали, кто прибыл с дарами от султана и с его письмом, как выскочку решили наказать. Они явно сговорились.

«Или я, или он. Они решили меня убить, эти знатные господа. Кто я такой? Безродный юнец. Один здесь, на Крите, в армии, которой командуют они, паши. В окружении солдат, которые видят во мне чужака, изнеженного придворного. Мне, похоже, конец», – Исмаил постарался не выдать своих чувств и машинально нащупал рукой кинжал за поясом.

Оружием он по-прежнему владеет прекрасно. Хотя здесь, похоже, надо действовать хитростью. Их слишком много, а у него лишь пара слуг, да и на тех нельзя положиться.

Султанзаде был невозмутим. Он чувствовал за собой силу. Юсуф-паша горяч и нетерпелив, бросается в бой, рискует жизнью. И срок ее, похоже, у сердара короткий. А вот Султанзаде не горячится, голова у него холодная, как, впрочем, и сердце. Фатьма ему не нужна, Мехмед-паше нужна безграничная власть.

Возможно, что он чувствует в Исмаиле соперника. Проницательная валиде могла ему написать о своих подозрениях.

… Эту ночь Исмаил почти не спал. Ему отвели одну из лучших палаток, и ужин был роскошным. Сам Юсуф-паша ласково потрепал гонца по плечу, перед тем как вечерняя аудиенция закончилась:

– Землю уже свозят, дня через три насыпь будет готова. И скоро мы начнем решительный штурм. Отдыхай, хранитель султанских покоев, и пусть твой сон будет глубоким, как море.

В голосе сердара явно была насмешка: море, где ты камнем пойдешь на дно.

Поэтому у себя в палатке Исмаил отставил кувшин с вином, не выпив ни капли, и подумал: «Так откармливают гуся перед тем, как зарезать его и вынуть печень».

– Али! – крикнул он. Вошел его слуга, совсем еще мальчик. Ичоглан, каким не так давно был и сам Исмаил. – Ложись здесь, в моей палатке. Я вижу, тебе нездоровится. Сердар пожаловал мне теплое одеяло, а я совсем не мерзну.

Али, почти еще ребенок, и в самом деле плохо перенес морское путешествие.

Слугу, похоже, знобило, и он с радостью лег в палатке. Исмаил же, вооружившись до зубов, ушел в лагерь, незаметно смешавшись в темноте с теми, кто спал под открытым небом.

Он лег прямо на землю, закутался в плащ и стал неотрывно смотреть на звезды, пытаясь думать о том, как они прекрасны и как безмятежна жизнь во дворце по сравнению с воинским походом, где смертельный удар можно получить как в открытом бою, так и в спину.