Бунтари не попадают в рай

Искренний смех, как и слезы, отчищает душу, поэтому мне действительно становится легче. Внутреннее напряжение, скопившееся за день, спадает, а жизнь вдруг начинается играть другими, более яркими красками.

– Один угонщик, вторая припадочная, – перекрестившись, качает головой беззубая бабулька. – Что за молодежь теперича пошла?

Вслед за ней у других пассажиров-невольников тоже прорезаются голоса. Они возмущаются, шумят, требуют, чтобы Глеб срочно остановил маршрутку. А он только молча крутит баранку и широко улыбается.

Задорно так, по-мальчишески. Словно негатив, льющийся ему в уши, вообще никак его не касается.

Когда газелька подъезжает к остановке, народ, как и следовало ожидать, чуть ли не наперегонки ломится на выход. Желающих продолжить лихую поездку ничтожно мало, но, как ни странно, они все же есть: худощавый студент с кудрявой шевелюрой и та самая девушка, которой нужно забрать ребенка из сада.

– Молодой человек, – шумно сглотнув, она пробирается поближе к Глебу. – А вы на Гагарина остановите? Я просто правда очень опаздываю…

– Остановлю, без проблем, – кивает он, а затем, обернувшись к кучерявому студенту, добавляет.

 – Слышь, парень, а тебе куда надо?

– На Почково, – отзывается так обыденно, будто ничего экстраординарного не происходит. А затем и вовсе затыкает уши наушниками.

Вот уж у кого с нервами все в порядке. Спокоен как удав.

– Глеб, можно я к тебе сяду? – азартно выдаю я.

– Перелезть сможешь? – спрашивает со смехом.

– Конечно, смогу, я же гибкая!

Переваливаюсь через перегородку и плюхаюсь на сиденье по соседству с Бестужевым.

Чувствую себя авантюристкой Бонни рядом с бесстрашным Клайдом. Банки мы, кончено, не грабим, но общественный порядок сотрясаем будь здоров. А это уже не на шутку будоражит!

– А если поймают? – интересуюсь я, искоса наблюдая за тем, как мастерски Глеб управляется с механической коробкой передач.

– Гайцов сейчас нет нигде, – заявляет он. – Так что не ссы, дерзкая, проскочим.

В его тоне столько железобетонной уверенности, что, если во мне и таилась какая-то смутная тревога, то после его слов она испарилась практически бесследно.

Почему-то Глебу хочется верить. Даже несмотря на то, что он творит вот такую вот безумную дичь.

– Курить есть? – разваливаюсь на сиденье и закидываю ноги на приборную панель.

Если уж хулиганить, то со смаком.

– Кто носит сиги в джинсах? – удивляюсь я. – Перемнутся же!

– Те, у кого на куртке карманов нет, – ерничает Глеб.

Окидываю взглядом его ветровку и понимаю, что он не шутит.