Бунтари не попадают в рай

– Стелла, можно я просто уйду? – тихо прошу я, хотя чувство неотвратимости уже вовсю нависает надо мной.

– Нет, – улыбка сползает с ее лица так же резко, как появилась. – Давай свою куртку сюда.

– Не надо, пожалуйста…

Я не знаю, зачем говорю это, зачем прошу ее о пощаде. Все равно мои мольбы не помогут. Стелла им не внемлет. Она глуха и бессердечна. Всегда была и всегда будет.

– Не заставляй меня подниматься и отбирать ее у тебя, – зловеще цедит Кац, и мне не остается ничего иного, кроме как кинуть любимую куртку ей под ноги.

Удовлетворенно кивнув, Стелла спрыгивает с подоконника и приземляется прямо на спинку бледно-желтого пуховика, который я приобрела в позапрошлом году на распродаже. Даже со скидкой он стоил недешево, но я целую неделю упрашивала маму его купить. Она отнекивалась, говорила, что желтый цвет непрактичен, но в итоге поддалась моим уговорам. Ведь я так сильно хотела иметь маленький кусочек солнца в своей затянутой мраком жизни.

Серо-коричневая жидкая грязь, представляющая собой смесь снега, земли и, кажется, собачьих экскрементов, мгновенно размазывается по желтой ткани, оставляя на ней уродливые следы. Стелла не просто топчется на моей куртке, нет… Она со смаком вытирает об нее ноги, словно под ней не одежда, а половой коврик.

– Я вижу, ты с Бестужевым подружилась. В защитники его записала, – издевательски подмечает Кац. – Интересный он пацан, правда?

С трудом отрываю взгляд от безвозвратно испорченного пуховика и устремляю его на Стеллу.

– А ты в курсе, что он мне в любви признавался? – невозмутимо продолжает Кац. – На свидание звал, прикинь? Я, понятное дело, не пошла, и он бедненький так расстроился… Но я же не могу заграбастать себе двух лучших парней группы, верно? – она задумчиво хмурит лоб.

Ее голос звучит ровно, но каждое слово отравленной стрелой вонзается мне в сердце. Ранит, уязвляет, причиняет жгучую боль. Неужели Стелла и впрямь нравится Глебу? Неужели он всерьез хотел провести с ней время?

Ох, как обидно… Мне казалось, он на моей стороне.