Бунтари не попадают в рай

А еще он мужественный, храбрый и очень-очень добрый.

– Ась, не спи, – он толкает мой локоть своим, возвращая к реальности. – Смотри давай! На спецэффектах явно не экономили…

Перевожу взгляд на экран и усилием воли заставляю себя вникнуть в происходящее. Будет стремно, если Глеб заподозрит, что его лицо вызывает во мне куда больше интереса, чем фильм с многомиллионным бюджетом.

В конце концов, мне действительно удается погрузиться в замысловатый сюжет и расслабиться, однако длится моя безмятежность не долго. Ровно до того момента, когда приключенческая линия плавно сменяется романтической.

Поначалу главные герои просто целуются. Хотя нет, не просто: со смущающими причмокиваниями и стонами. Но на это я еще готова смотреть относительно спокойно. Но вот потом… Потом они начинают раздевать друг друга! И кадр, вопреки моим ожиданиями, совсем не спешит переместиться в закат… Нам показывают все. Абсолютно все! И скульптурный мужской пресс, и обнаженную женскую грудь с задорно торчащими сосками! С сосками, представляете?

Затаив дыхание, вновь скашиваю глаза на Глеба и ловлю на его лице выражение абсолютной невозмутимости.

Интересно, почему он так спокоен? Может, потому что уже видел женскую грудь? Я имею в виду не в кино, а в реальности? Да, наверное, так оно и есть. Глеб в этом смысле, несомненно, гораздо опытней меня. Ничего такого мы, само собой, не обсуждали, но мне почему-то кажется, что у него все уже было.

Оглядываюсь по сторонам и удивленно приподнимаю брови. Такое ощущение, что дикое волнение от созерцания экранной страсти накатило только на меня. Люди вокруг мало чем отличаются от Глеба: знай себе жуют попкорн и изредка моргают.

Блин, ну почему у меня такая бурная реакция? Ведь я и раньше видела постельные сцены в кино. И никоторые их них были даже более откровенными, чем эта. Вероятно, причина все же в Глебе. В его присутствии рядом со мной. Кто знает, может я подсознательно проецирую происходящее на экране на нас?

Ой, ужас… Стыд-то какой!

– Чего ерзаешь? – не отрывая глаз от экрана, Бестужев наклоняется к моему уху.

Его дыхание обжигает кожу, и тело тут же напрягается. Даже коленки вздрагивают. Словно по ним невидимым молоточкам ударили.

– Ничего, я просто… В туалет хочу, – озвучиваю первое, что приходит на ум.

– Ну так иди, – он переводит на меня мерцающий в полумраке кинозала взгляд, и я забываю, как дышать.