Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Он был первый человек в моей жизни, кто рассказал мне про Версаче.

Жуткий модник он был. Именно на нем я также впервые увидела кожаную куртку-пилот с норковым воротником.

На мой недоуменный взгляд он высокомерно спросил: «Про Версаче че-нить слышала?»

«Это крутой модельер, итальянец. Так что куртка у меня «версачевская», вот голова Горгоны изображена, — тыкал мне Серега в изображение злобной змеистой женщины. — Два косаря отвалил».

Еще Серега носил кожаные мокасины без носков и говорил, что так носят все крутые итальянцы и Джанне Версаче с ними.

А потом у него появился пейджер. Помните эти черненькие пищащие коробочки?

Мужик с пейджером тогда — это как сегодня мужик с личным вертолетом. Я Сереге на пейджер диктовала места и даты свиданий. А потом мы катались на разных шикарных машинах. Иногда я спрашивала: «Кем ты работаешь?» А он уклончиво отвечал: «Да так, кукурузу охраняю…» — «А где?» — «Да недалеко от Солнцева…»

Только потом я поняла, что это за плантации кукурузы были в Солнцеве… Погиб Сережка в автокатастрофе.

Поплакала, конечно. Недалекое прошлое с грустным концом, подернутое временем, показалось мне более прекрасным и возвышенным. И мне даже почудилось, что между нами могло быть и что-то серьезное, ведь именно мне он предлагал как-то сходить в церковь на литургию и помолиться.

«Ма, что это ты только что рассказывала про какие-то черные пищащие коробочки. Пейджеры, что ли… Что это за фигня такая? Это когда еще мобил не было?»

«Никакая это вам не фигня. Это еще было до вашего рождения. Вам не понять, вы не любили, как мы, в девяностые… Идите уже к своим айпадам, дайте с подружками посидеть. Да, девчонки?»

«Да-а-а-а», — раздается нестройный женский многоголосый ответ.

«А еще помните, у Нельки у самой первой был «Пуазон»! Черт, до чего вонючий был запах. А нам всем нравился».

«Да нам все в семнадцать лет нравилось», — сказала Валька.

В конце прошлого тысячелетия я, юный педагог, постоянно искал возможность подзаработать. Сил, здоровья, энергии у меня хватало с избытком, поэтому я брался фактически за любую халтуру, исключая лишь ту, что пахла криминалом.