Бывшая сводного брата

— А что, если я в нём разочаруюсь? — высказываю вслух свой самый страшный страх. — Пойми, я его чуть ли ни к лику святых приписала. Если вдруг окажется, что все строго, да наоборот?

— Мира, не говори ерунды, — произносит с нежностью. — Стас часть твоей семьи. Вы научитесь понимать друг друга, полюбите. Вам просто нужно дать немного времени.

— Не знаю, Маш, — поджимаю губы. — Я столько лет считала его умершим, что сейчас совершенно не представляю как себя с ним вести. Тот мужчина, который пришел с папой, чужой.

И прежде всего, ему нужно будет завоевать мое доверие. Я не готова бросаться в омут с головой и открывать свое сердце лишь по тому, что он спустя двадцать лет воскрес.

— Понимаю, — сочувствует. — Но я в вас верю. Вы справитесь!

— Мне б твою уверенность, — шепчу. Продолжить разговор мне не даёт звонок на Машин сотовый. Она берет телефон, смотрит на экран, хмурится.

— Кто там? — спрашиваю.

— Не знакомый номер, — отвечает задумчиво. Нажимает на зелёную кнопку. — Алло.

Влетаю в отделение интенсивной терапии со Стасиком на руках.

Маша со своими детками осталась в машине.

Няня уехала и у нас просто не осталось выбора, пришлось брать малышню с собой.

Мой сын наотрез отказался оставаться в машине, раскричался, начал плакать. Забрала с собой. Времени на уговоры нет.

Быстрым шагом иду по больничному коридору, судорожно ищу нужный номер палаты. Не нахожу. От перевозбуждения перед глазами все расплывается.

— Девушка, посещение больных запрещено! — за моей спиной начинает возмущаться женщина в белом халате.

Приглядываюсь к ней и понимаю, что она работает здесь медсестрой. — Тем более, с детьми! — продолжает.

— Я Баринова! — заявляю с высоко поднятой головой. — Мне все можно! — с вызовом смотрю на женщину. — Где Ольховские? Я знаю, их из реанимации перевели сюда!

— Пойдем, провожу, — говорит недовольно. Что-то бурчит себе под нос, но очень тихо, слов не разобрать. Да и не надо оно мне. Плевать!

Дальше по коридору мы следуем за грузной медсестрой.

Только и успевают мелькать номера палат, подсобных помещений, кабинетов. На удивление она передвигается довольно быстро и точно знает куда нас ведет. Сама бы я искала палату с Максимом еще очень долго.

— Вот ваш Ольховский, — обращается ко мне с пренебрежением. — Прямо по коридору через дверь второй.

— Спасибо, — слова благодарности вырываются на автомате. Думать не могу ни о чем, подхожу к двери.

Замираю. Делаю вдох. Волнительно до жути. И страшно.