Бывшая сводного брата

Вдруг после всего случившегося Макс не захочет больше общаться со мной? О большем я уже даже и не надеюсь.

После того, как Ольховские разбились на машине, я пересмотрела свое отношение к жизни. Ко всему, что произошло.

Если Максим и Ярослав готовы будут нормально общаться, без воспоминаний из прошлого, без обид и затаенной злости, то я тоже смогу. Ради Стасика. Ради своих чувств к Максиму. Ради себя.

— Мир, заходи, — доносится из палаты голос Макса. На удивление он полон сил. — Я знаю, что ты за дверью.

— Откуда? — вместо приветствия задаю вопрос.

— Прости, — шепчу глотая соленые слезы.

— Не вини себя. Этот выбор сделал я сам, — поджимает разбитые губы.

Перед глазами страшная картина. Одноместная палата. Посреди стены стоит больничная койка, по обеим сторонам от нее множество приборов. На койке лежит бледный до невозможности Максим. Он весь утыкан какими-то трубками. Без содрогания не взглянуть.

Сердце сжимается в тугой комок. Я не могу сделать шаг. Ноги приросли к полу.

— Это ребенок от моего брата? — взгляд Максима прожигает насквозь.

— Мира! — повышает голос. Подпрыгиваю от неожиданности. — Отвечай!

— Да! — говорю тихо. — Мой сын от Ярослава!

Слова бьют хлеще пощёчины.

— Убирайся! — показывает на дверь.

Хватаю сына чуть крепче и выбегаю прочь.

— Девушка, что случилось? — летит в спину голос той самой медсестры, что провожала меня к палате Максима.

Ничего не отвечаю, выбегаю из отделения. За пеленой из слез ничего толком перед собой не вижу, иду практически наощупь.

Не представляю как вообще в таком состоянии смогла выйти на улицу из здания. Очнулась лишь стоя напротив ожидающей меня машины.

— Мира? — вопросительно-сочувствующий тон Маши окончательно добивает меня. Мотаю в разные стороны головой, кусаю губы. Говорить не могу.

Отдаю жене своего отца Стасика, сын без возмущений садится в салон. Сама же отхожу чуть в сторону и присаживаюсь на лавку.

Макс для меня потерян. Мы больше не будем вместе. Он готов был пожертвовать своей жизнью ради меня, но принять моего ребенка отказался.

Стасик, солнышко мое, мамочка тебя очень любит! Ты самый лучший и самый любимый на свете малыш! Ты не виноват в том, что все так сложилось.

Значит, будешь и дальше расти с дедушкой. Точнее, с дедушками. Но без отца.

— Держи ключи, — ко мне подходит Маша.