И снова весь стол взорвался от смеха. Это было не смешно. Это было глупо! Но все смеялись, потому что были такими же глупыми.
Но мне уже было плевать на их мнение. Больше всего я чувствовала стыд перед Рейном. Он так старался… Он меня одел как куклу, накрасил, сам принарядился. И все ради этого дурацкого вечера.
А я как дура ехала и надеялась, зная, какой у меня отец. Надеялась, что увидит, что будет гордиться. Но он никогда не будет!
И теперь я испытывала лишь стыд перед Рейном, что ему все это пришлось увидеть.
"
"— Прости меня за это, — сказала я сквозь смех, весь этот дурацкий смех. Рейн вздохнул и встал из-за стола.
— Вы правы, — неожиданно сказал Рейн, достаточно громко и уверенно, за столом даже перестали смеяться. — Знаете, Павел, вы имеете полное право смеяться надо мной! Ведь вы благородны. Я всего лишь жалкий жук на вашем фоне. Я бы никогда не смог так, как вы, добиться всего того, чего добились вы! Это же надо — потерять любящую женщину, испортить отношения с дочерью, и все ради женщины, любовницы, которая изменяет вам до сих пор с фитнес-тренером, и дочери, которая вообще не от вас.
Но обеспечивать их, людей, которые вам, по сути-то, и никто, очень благородно.
За столом повисла звенящая тишина. Что? Я попыталась понять слова Рейна, но даже не успела, ведь отец по столу ударил кулаком.
— Да как вы смеете! — взревел он, подскочив со стула. Он был в бешенстве. А Рейн абсолютно спокоен.
— У Анны третья группа крови, у вас первая, и у Алевтины первая. Ну же, сложите один плюс один.
Или вы совсем не знакомы с биологией?
Отец застыл, он резко потянулся в карман и достал смартфон.
— Это… это неправда! — тут же запричитал Алевтина.
Она вся побледнела и затряслась. Да этого же… это его просто не может быть. Я смотрела на Рейна и не могла понять. Он серьезно?
Отец что-то прочитал и поднял голову на мачеху.
— Папа… папочка, выгони их! Они говорят такое про нас!
Но отец даже не обратил внимания на причитания Ани. А ведь обычно он ни одного ее слова не пропускал.
— Какая группа крови у Ани?! — рявкнул папа.
Впервые за столько лет он повысил голос на Алевтину.
— Алевтина!
— Я… Я… Паша… Отец ведь не тот, кто сделал…
Я была в шоке, особенно от последней фразы. Я что, сплю? Или Аня и правда не дочь папы? На мои плечи легло пальто, я посмотрела на Рейна, он подал руку.
— Да как вы смели?! Прийти в мой дом! Говорить такие слова…
— Я лишь сказал вам правду, — не менее жестко перебил его Рейн. — И вот вам в подарок еще одна правда.
