Она показала своё истинное лицо, которое столько лет успешно прятала под маской благочестивой и кроткой леди, и как на это отреагирует сын, еще неизвестно."
"Я перевела взгляд с Эйдана, который продолжал стоять в дверях, на его мать. Женщина побелела, светлые глазки бегали туда-сюда, и она явно не знала, что делать. Но надо отдать должное, виконтесса быстро взяла себя в руки.
— Эйдан, сынок, — ласково пропела леди Санроу, нацепив на лицо сладкую улыбочку, и направилась к сыну. — Что ты здесь делаешь?
Не помогло.
— А ты? — сухо спросил он, даже не удосужившись посмотреть на мать.
Его глаза были прикованы только ко мне.
— Я? Уже ничего, — она взяла его за локоть, попыталась развернуть и вывести прочь отсюда. — Уже ничего. Нашу карету подали? Пора ехать. Не хочу больше оставаться в этом доме. Это так ужасно. Так ужасно. До сих пор не могу поверить.
Я осталась стоять на месте, смотря на жениха и ожидая дальнейших действий. Уйдет или останется? Бросит или простит?
От волнения у меня перехватило дыхание и взмокли ладони.
— Мне надо поговорить с Селиной, — произнёс молодой мужчина, освобождаясь из цепких рук матери.
Но она не хотела так легко и быстро сдаваться.
— Милый, тебе нельзя находиться в покоях с этой…
— Матушка, выбирайте выражения.
— Мы должны уехать. Прямо сейчас, — её голос утратил ласковые нотки, став холодным и требовательным. Длинные пальчики с силой сжали ткань тёмно-зелёного камзола.
— Подождите меня в общем холле.
— Эйдан!
— Матушка, — не менее ледяным тоном ответил он.
— Оставьте меня с невестой наедине. Сейчас!
Я вздрогнула.
Никогда не слышала, чтобы Эйдан разговаривал с кем-либо в подобном тоне. На ум пришла мысль, а так ли хорошо я его знала, как мне казалось? Те короткие непродолжительные встречи в стенах Академии, куда виконт два года приезжал навестить меня, и пять месяцев, в течение которых мы почти не виделись, занятые подготовкой к свадьбе, разве это могло рассказать о человеке всё? Когда-то мне казалось, что да.
Виконтесса мгновенно оценила ситуацию, поняв, что настаивать не стоит, и недовольно поджала губы.
— Хорошо, дорогой, — её голос был особенно звонким и пронзительным в тишине, которая давила на нас. — Я подожду тебя. Только недолго. Не давай этой… получить еще один козырь.
И ушла, стуча каблучками и шелестя пышными юбками. Тихо закрылась дверь, и я смогла вздохнуть. Оказалось, я задержала дыхание, боясь дернуться и спугнуть что-то. Может быть надежду?
— Здравствуй, — произнёс Эйдан, проходя вперёд.
