Прости меня
Тамила
— Тамила, зайка, у меня все-таки не получится сегодня поехать с тобой. К сожалению, у меня стоит смена."
"Прохожу по пустой картинной галерее. Через два дня сюда завезут картины нескольких художников, и выставка откроется. Ответственный день, приглашены важные люди — светское мероприятие.
— Я все понимаю, Володь, — говорю отстраненно в трубку.
Сказать, что я удивлена? Нет.
Винить Вову в том, что у него не получится приехать, я не могу. Не имею права. Я не злюсь, не закипаю от обиды.
Я знала, что будет так.
Как-то привыкла уже к тому, что видимся мы урывками, забегаем друг другу в гости как соседи. С каждым днем я все больше убеждаюсь, что наши отношения — жалкая пародия на что-то реальное.
— Прости меня, Тамил, — он вздыхает. Искренне раскаивается, расстраивается.
— Вов, не извиняйся, я все понимаю. Знаю, как у тебя сложно с работой.
— Иногда мне кажется, что кроме нее у меня и нет ничего, — неожиданно признается он.
Можно прокричать: «У тебя есть я!» Но вот проблема — я не чувствую, что это так.
У меня действительно ощущение, будто мы едем по дороге просто как случайные попутчики. Проводим время друг с другом, а когда достигнем цели, разойдемся в разные стороны, словно и не было ничего.
Как самые настоящие незнакомцы — разойдемся в разные стороны.
— Мне жаль, Вов, — выдавливаю из себя.
— Я бы так хотел забрать тебя и уехать на время. В горы или к морю. Я восемь лет не был на море! Восемь, представляешь? — смеется горько, а у меня аж подкатывают слезы от жалости к нему.
Не самое лучшее чувство по отношению к мужчине.
— Вов, может, стоит изменить что-то? Кто знает, вдруг принять предложение о новой работе не так уж и плохо? По крайней мере, ты будешь свободнее.
— Не могу, Тамил, — вздыхает.
Вова заложник собственных стремлений и идеологии. Мне кажется, это превратилось в патологическое состояние, когда непреодолимая потребность в работе сильнее остальных желаний. Когда без работы ты перестаешь чувствовать себя человеком.
— Вов, ты когда в последний раз отдыхал? Вот так, чтобы получить от этого удовольствие и расслабиться?
— Не помню, — отвечает сдавленно.
Вот и я о том же. Весь мир Вовы крутится вокруг его работы.
Я не виню его, нет. Мне просто жаль, что он упахивается до такого состояния, когда невозможно поднять руку.
— Тамил, насчет той ночи… мне неловко.
— Забей, Володь. Я же говорю — понимаю все, не маленькая.
— Ты плакала…
— Гормоны. Такое бывает у женщин.
В трубке слышится тяжелый вздох.
