Мне хочется поднять ее под бедра и припечатать к стене, чтобы выбивать из нее все стоны, которые припасены для других мужиков.
Что ты делаешь со мной, девочка? Размазываешь меня, превращаешь в тряпку. Раскидала всюду свои флажки, окутала заботой Женьку — самое слабое мое место. Воскресила уют в моей холостяцкой берлоге. Даже пацан твой — и тот стал мне близким, чуть ли не родным.
Наверное, это тот самый момент, когда я готов послать все к черту и признаться ей в любви. Только любовь ли это? Одержимость, злость, перемешанная с животной нуждой, жгучая потребность конкретно в ней, конкретно всегда.
Нужда, как в воде, кислороде, солнце.
Меня шатает, и я едва не падаю на Ингу, в последний момент ухватившись за поручень одной рукой, а девушку прижимаю за талию второй.
Разрываем поцелуй, дышим друг в друга, касаемся раскрытыми губами.
А потом все по новой. Я передвигаю Ингу в угол, чтобы не завалить нас обоих, а сам лезу в ее пиджак, целую шею, грудь.
Она шумно дышит, гася стоны в кулаке.
— Господи… Ник… Никита, пожалуйста…
— С ума сошла? — бормочу ей в грудь, не в силах оторваться.
— Хочешь осквернить этот дом образцового содержания?
Спрашиваю с насмешкой, понимая, что уже не смогу остановиться. Член болезненно упирается в штаны, и я сдавливаю его через ткань, пытаясь скинуть напряжение. Не помогает.
— Должны же мы дать повод для пересудов? — слышу улыбку в ее голосе.
— Извращенка, — поднимаюсь выше и беззвучно смеюсь ей в губы.
— Знаешь что? Отошел от меня! — шутливо вырывается.
— Размечталась… — шепчу и накрываю ее губы.
Пробираюсь пальцами к молнии на брюках и расстегиваю ее. Ныряю рукой внутрь, а там… там лужа, что ли, растеклась под ней? И это вспышками бьет по моему воспаленному мозгу. Я просто не в силах сдерживаться.
— Инга… у меня нет презервативов, — бормочу ей в губы.
— И у меня… но я чистая…
— И я…
Какой, нахер, здравый смысл? Меня сейчас разорвет к чертям собачьим.
Тяну плотную ткань вниз, Разина активно помогает, кое-как, не переставая целоваться, стягиваем одну штанину.
Ее трусы тоже болтаются лишь на одной ноге. Приспускаю брюки и вхожу одним резким движением.
Инга вскрикивает, но я успеваю закрыть ей рот поцелуем. Трахаемся, как животные. Абсолютно бесстыдно посреди, в общем-то, общественного места.
Не хочу думать о ее прошлом. Не хочу думать о ее настоящем. На сегодня она моя, а значит, я возьму все, что мне полагается. Вколачиваюсь в нее грубо, но Инге нравится, мурлычет кошкой мне в ухо, стягивает волосы на затылке.
