Бабушка вынимает из мундштука сигарету, тушит ее о пепельницу и садится обратно в свое кресло.
— Конечно имела, Инга. Ты тянешь на себе тяжеленный воз. Все это не для женских плеч, но ты упорно идешь вперед, — она смотрит на меня белесыми глазами, прожигает взглядом. — Ты молодец, девочка. Я горжусь тобой. А твой отец… — вздох. — Он мужем моей дочери был никчемным, свел ее могилу. И отцом таким же отвратительным стал. Хочешь и его взвалить на себя?
Расстроенный голос бабушки пропитан злостью.
— Я не позволю тебе этого сделать.
Да и ты ничего не сможешь. Он в клинике, за ним ухаживают. Увидеть хочешь? Ну так съезди, посмотри на раздутое от отеков лицо, — я зажимаю рот ладонью. — Нет там больше твоего отца, Инга. Не жилец он.
Слезы текут по моим щекам, и бабушка проводит ладонью по своим тонким губам.
— Прости, детка. Все это было слишком жестоко. Я хотела как лучше. Да и Арам не заслужил твоей доброты.
— Не говори так, — всхлипываю.
— Да, ты права, — кивает, вмиг осунувшись.
— Все так плохо? Может, есть какая-то надежда?
— Нет ее, — качает головой.
— Откуда ты знаешь? — удивляюсь я. — Ты что же, ездила к нему?
Кивает.
— Но как ты узнала?
— Я еврейская бабка, — хмыкает. — Я всегда и все знаю.
Замолкаем. Я плачу и ничего не могу поделать с этим. Мне жаль отца. Жаль его глупость. Он не увидел своего внука, хотя тринадцать лет мог быть рядом с ним. А все из-за чего? Из-за каких-то предубеждений, правил, которые для всех канули в лету давным-давно. Жаль, что меня не было рядом. Может быть, я смогла бы предугадать эту болезнь? Или вовремя помочь?
— Ты съезди к нему, внучка.
Попрощайся. Наверное, так будет лучше.
Собираюсь и еду за город, в больницу. Нервничаю так, будто он лично встретит меня. Отчитает, отругает, обматерит. Скажет, какая я непутевая, что будущее меня ждет подзаборное. Вместо этого меня встречает серебристая решетка ворот и охранник.
Он внимательно изучает мой паспорт, звонит кому-то, и в конце концов меня пускают.
Когда я вижу возле палаты Рустама, не удивляюсь.
Это верный пес моего отца, начальник охраны. Сидит под дверью и караулит его. Рустам чуть моложе отца, но даже он сдал за эти годы.
— Здравствуй, Инга, — он поднимается, когда видит меня.
— Здравствуй.
— Я думал, ты придешь раньше, — выдавливает улыбку.
— Мне только недавно сказали, — пожимаю плечами, не видя смысла оправдываться.
Рустам все знает, я уверена. И то, почему я уехала. И то, что это было не моим добровольным решением, а результатом ультиматума.
