— Врач сказал, к нему можно, но ненадолго.
Киваю болванчиком, но заходить не спешу.
— Как это произошло?
Рустам пожимает плечами:
— Он потерял сознание. Приехала скорая, увезла. Констатировали инсульт. В себя так и не приходил. Прогнозов никаких нет. Да ты и сама все поймешь, когда увидишь его.
— А ты почему здесь?
Охранник отца усмехается.
— У меня гипертрофированная преданность твоему отцу. Знаешь, он ведь был неплохим человеком. Матери моей помог очень. И жене.
Ага. Всем помогал. Да. Человек большой души.
А дочь вычеркнул из списка живых.
— Сколько ему осталось? — в груди сдавливает.
— День? Месяц? Может, пару? То неведомо.
— Ясно.
Возле двери переминаюсь с ноги на ногу, но все-таки дергаю ручку.
В нос ударяет запах медикаментов, спирта, хлорки. Палата светлая, куча приборов. На больничной койке лежит тело. Я по-другому и назвать его не могу.
Очертания человека раздуты, он обмотан трубками. Зрелище страшное. Закрываю глаза и зажимаю рот рукой. К горлу подкатывает ком, но я держусь. Даю себе пару минут, перевожу дыхание и придвигаю стульчик ближе к кровати.
Сажусь рядом с отцом.
Минута, другая.
Так много хочется сказать, но слова застревают. Молчу, а после тихо начинаю рассказ:
— Его зовут Саша. Александр. Ему почти тринадцать, и он самый лучший мальчик на всем свете. Отзывчивый, умный, порой вредный и несносный, — усмехаюсь.
Чем больше говорю, тем легче становится.
— Иногда мне очень тяжело. Но бабушка и сын — мой самый надежный тыл. Не было ни одного дня, когда я пожалела о том, что родила.
Я и сама не замечаю, как по щекам текут слезы.
— Я не злюсь на тебя, отец. И если тебе нужно мое прощение, то оно есть у тебя.
Говорю, говорю. Вспоминаю смешные моменты из детства Сашки. Рассказываю о том, как стала преподавать в художке, о том, как весело нам жить втроем с бабулей."
"Ухожу так же тихо, как и пришла.
Возле двери оборачиваюсь и бросаю на отца прощальный взгляд. Теперь точно все.
Домой еду выжатой как лимон. Едва ли не разваливаюсь на части. В квартиру захожу тихо.
Сашка спит, и я ложусь рядом с ним. Провожу рукой по его волосам:
— Несмотря ни на что, я всегда буду любить тебя.
А как иначе? Ведь мой ребенок — самое ценное для меня.
Глава 30
Инга
Коротко стучусь в дверь соседей.
— Привет, — открывает Никита.
На нем шорты и домашняя футболка. Волосы взъерошены, половина лица в муке.
— Ого. Вот это да, — коротко смеюсь и протягиваю ему шнур: — А я зашла вернуть адаптер. Спасибо.
Фадеев забирает его.
— Не за что.
