Тань, но как же твоя работа? — Аня беспокоится.
— Я давно хотела ее сменить. Готовить я люблю, десерты в том числе. Правда, санкнижки у меня нет.
— Это все мелочи, — отмахивается. — Она делается за пару дней. Но ты уверена, что готова полностью сменить род деятельности?
— Уверена на все сто! — отвечаю решительно. — Только дай мне пару недель на то, чтобы все долги раздать.
— Решено! Как раз сделаешь санкнижку! — счастливая Аня хлопает в ладоши, Соня поочередно смотрит на нас с девушкой, сомневаясь.
А я отчего-то вообще не сомневаюсь.
Чуть ли не впервые в жизни я делаю то, что хочу.
И самое главное — мне совершенно плевать, что скажет на это мать.
Глава 28. Когда-нибудь, может, и бред, но я приду на свет
Таня
— Чур первый тортик — мой!
— Ты на другом конце света, пока доедешь, тортик плесенью покроется. Угощу кого-нибудь, кто поближе.
— Ар-р! Это кого? — рычит, но в голосе смешинки.
— Да хоть брата твоего — Димку!
— Брата можно. Хоть Димку, хоть Влада. От Лехи подальше держись, он этот торт вместе с рукой оттяпает, — смеется.
И я смеюсь вместе с ним.
Уже конец июня, Слава все никак не вернется из своей затянувшейся командировки, а я… чахну без него. Улыбка его нужна и руки сильные. По телефону мало его — нескольких часов в день и тонны бессмысленных сообщений.
— Когда ты вернешься? — спрашиваю, сглатывая.
Решилась. Выдыхаю бесшумно.
— Соскучилась? — шутит.
Безмерно — но не признаюсь. Вместо этого привычное:
— Пф-ф! Вот еще!
А сама чувствую: он знает все. Не скрыть за колкостями ничего.
— Жди меня, рыжая, и я вернусь. Почти закончил. Тут проблемы возникли, уж думал, не разрулю. Но получилось все.
— Это хорошо. А у нас ирисы зацвели. И акация. А еще тут очень тепло.
— А мне тепло от твоего голоса, — без насмешек, без масок.
И это правда как ножом по сердцу. Губы дрожат. Ну вот, давай, разревись тут еще, дурында!
— Поедем на море? — спрашивает севшим голосом.
— Я к бабушке с мамой уезжаю, они ждут.
— Без вариантов?
— Прости, — вздыхаю. — Я обещала бабушке.
— Бабуля мировая у тебя, — с теплотой в голосе.
Про мать ни слова. И я молчу. Потому как что сказать, понятия не имею. Он все видел и понял. А я вот двадцать восемь лет уже ничего понять не могу.
Мне бы просто сказать пару слов, чтобы правду почувствовать.
— Когда в кондитерской приступаешь к работе?
— Как вернусь. Там сотрудница как раз последнюю неделю дорабатывает.
— Не жалеешь, что решилась на изменения? — интересуется настороженно.
— Нет, — отвечаю уверенно.
