— Слав, я же ведь пошла в эту сферу только из-за Сони.
— Как это?
Вздыхаю."
"— Я потеряна была. На распутье. Куда идти? Столько дорог, а страха еще больше. Одно знала: по специальности работать не смогу. А тут она. Говорит, как здорово было бы, если бы я фотографировала, а ты фотошопила! Вот и все. А сейчас чувствую — в правильном направлении иду.
— Рад это слышать, морковка. Но чур первый твой торт — мой.
— Твой-твой. Ты только вернись…
— Вернусь, рыжая. Вернусь.
Собираю вещи. Беру побольше, потому что планирую провести с семьей почти неделю.
Василия оставляю к Соне. Особенно этому факту радуется Дима. Как всегда еду в деревню на автобусе. Духота — жесть. Кондей не работает, обмахиваюсь газетой, услужливо отданной дедушкой по соседству.
На автовокзале привычно никто меня не встречает. Бабуля пешком так далеко не ходит, а мама… мама тоже так далеко не ходит. Из-за меня так точно.
Трясу головой, бреду с толпой через пролесок. Нормальная дорога есть, но так быстрее. Да и тенек — хорошо… Толпой выходим к поселку, разбредаемся в разные стороны.
Захожу во двор. Окидываю взглядом местность. Красота — все вокруг зеленое, сочное стоит. С улыбкой захожу в дом. Бабушка спешит обниматься, делится новостями.
— Ты лучше скажи, как твое самочувствие?
— Да что будет мне? — машет рукой. — У меня, Нюшенька возраст такой, что каждый день да болит что-нибудь. Не привыкать.
— А мама где? — В доме тишина.
— Так она это, к соседке пошла. У них там посиделки.
— Посиделки, — эхом.
Бабушка тяжело вздыхает.
— Прости ты меня, — на глазах у нее слезы.
Подрываюсь к ней, обнимаю так крепко, как могу.
— Бабуль, ты чего? — сама уже реву.
— Беспомощна я, Танюша. Не получается у меня.
— И не надо, бабуль. Разве можно заставить? — мой голос дрожит, вибрирует.
— Глупая, глупая она, — роняет голову ко мне на плечо.
Плачем. Вдвоем. А что еще остается делать, когда действительно не заставишь любить?
Глава 29. Я невозможно скучаю, я очень болен, я почти умираю
Слава
Трясет нещадно. Самолет будто вот-вот развалится прямо в воздухе.
Цепляюсь за образ рыжей, вижу ее конопатое лицо и зеленые глаза. Закрываю глаза. Дождись меня, девочка, дождись. Тряска заканчивается.
Садимся несколько жестко, но и на том спасибо. Народ аплодирует и спешит в давку, чтобы свалить отсюда поскорее. Понимаю их.
Снова меня встречает Ромка.
— Брат! Ты не брат, а Будулай! На Дальнем Востоке что, ножниц нет в магазинах? — ржет над моей небритой мордой и отросшими волосами.
