Дважды мы уединялись возле огромных стрельчатых окон, выводящих на уютные застекленные лоджии с легкими занавесями, и самозабвенно целовались, отдавая свою страсть, нерастраченную нежность и ласку второй, дарованной небесами, половинке. Стефан стискивал мои плечи пальцами, с жадностью впивался в поясницу и целовал так, как прежде никогда. Страстно, жадно, разжигая в сердце пламя. Это было упоительно, щемяще сладко.
А потом наступил момент, ради которого все знатные аристократы города собрались этим вечером во Дворце.
Музыка стихла, церемониальные двустворчатые двери распахнулись, и в зал вышел богато одетый глашатай.
— Лорды и леди, — возвестил поставленным низким голосом, — Его Величество, король!
Глашатай отпрянул к сверкающей золотой отделкой стене и на пороге появился… прежний глава Академии магических искусств, а ныне — владыка нашего бескрайнего королевства.
Уставилась на Люка и вдруг ощутила, как могучая ладонь Стефана, сжимавшая мои хрупкие пальчики, заметно напряглась.
Муж холодно сверлил соперника прищуренными звериными глазами и издавал чуть слышный рык.
Впрочем, король, если и заметил нашу пару в сияющей роскошью толпе, то вида не подал.
Белоснежные волосы Люка лежали на плечах и ниспадали на спину лунными дорожками. Высокую, стройную фигуру скрывала алая королевская мантия, отделанная белым пушистым мехом. На голове сиял венец. Неторопливо, поглядывая свысока, молодой король шествовал по залу, окруженный звенящей тишиной. Подданные охотно исполняли поклоны и реверансы, когда он проходил мимо, но Люк никого не замечая, шагал к тронному возвышению.
И вот он — напротив. Слегка ощутимый поворот головы, наши взгляды соприкасаются. Я, затаив дыхание, как подобает воспитанной аристократке, исполняю реверанс. Муж склоняет голову, приветствуя его величество.
И ничего!
Серые ледяные глаза правителя остались стеклянными. Ни тени теплоты на замкнутом, безэмоциональном лице. Ни капли эмоций от пережитых совместных событий в Академии. Лишь едва уловимое движение губ подсказало, внутри — он не бесчувственен.
Правда, его чувства так до конца и остались — загадкой. Мимолетное движение возникло и пропало, и Балиан двинулся дальше, всем видом демонстрируя, что лично с четой Терьен не знаком.
Четкий профиль сменился спиной и сияющими белыми волосами на алой бархатной мантии — он неумолимо двигался к трону: холодный, скупой на эмоции избранный монарх.
— Это к лучшему, — прорычал Стефан прямо над ухом спустя минуту.
