Особенно левую половину.
Душу выстудил морозный холод.
Дернувшись, поднесла свободную руку к глазам и застонала. Кисть до запястья была перебинтована, но даже через бинты я рассмотрела сплошной темный рубец вместо кожи. Вспомнила! Когда пентакль полыхнул, я механически прикрылась руками. Лицо! Провела пальцами по лбу, щеке к подбородку и впала в ступор. Обожжено…"
"Стефан не сводил с меня темных глаз, впитывая эмоции и отражая их яростным блеском в карих радужках.
— Перед отъездом лорд-ректор заявил, что ему не нужна изуродованная невеста, — пояснил рычащим тоном.
— И просил передать: предложение руки и сердца с его стороны отозвано. Ты более не интересна молодому королю.
Всё вокруг расплылось от горьких слёз.
Жизнь закончена.
Светлые духи… лучше бы я умерла.
— Тише, Ника, — Стефан решительно склонился и обхватил за плечи ладонями, приподняв. — Успокойся.
Я не могла. Не хотела. Рыдала навзрыд, прижавшись к груди сурового дознавателя.
Он обнял обеими руками, еще крепче притиснул к себе и, касаясь щекой моих волос, шептал слова успокоения.
Это слабо утешало. Боль, сидевшая внутри, вырывалась с хриплым рыданием. Я мочила мужскую рубашку слезами, прятала лицо у него на груди и, шмыгая носом, выплескивала из души отчаяние и темноту. Было больно и плохо. Конца и края болезненной пустоте, разрывавшей сердце на куски, я не видела.
— Балиан больше не вернётся? Ведь так? — Просипела дракону в белую сорочку спустя продолжительное время.
— Вернётся, — со вздохом ответил мужчина. — Передать дела новому главе Академии.
— К… кому?
Пауза и рычащий ответ:
— С недавнего времени ректором назначен Кристиан Терьен.
Бывший муж?
Это стало последней каплей, добившей мою растоптанную женскую гордость, последним гвоздём, вбитым в мою растерзанную обстоятельствами выдержку. Я содрогнулась и потеряла сознание.
… Сложно сказать, сколько провела в отравляющем душу забытье, в себя пришла от рыка Стефана у кровати.
— Зачем пришел?
Драконья ярость королевского дознавателя заполнила собой весь лазарет.
— Проведать жену, — в тон брату отрезал Кристиан.
Я мысленно поморщилась. Явился — не запылился.
— Вероника еще не оправилась. Она обессилена, постоянно спит и вряд ли обрадуется незваному гостю.
— Я не буду ее беспокоить. Только взгляну.
— Нет!
— Она моя жена, Стефан!
— Бывшая. — Холодно напомнил тот, кто был со мной рядом все эти мучительные недели отчаянной борьбы за жизнь. Затем сложил могучие руки на широкой груди и заступил генералу дорогу.
