Каменная аллея с тусклыми уличными фонарями продувалась всеми ветрами на свете. Добежала до крыльца четырёхэтажного здания и скорее нырнула в тепло, где перевела сбившееся дыхание.
Холл был ярко освещен. Из столовой доносились голоса магистров и преподавателей; в общей гостиной тоже кто-то присутствовал. Я, прикрывая левую половину лица капюшоном, стремительно направилась к лестнице, ведущей на верхние этажи, как вдруг из гостиной донесся взбешенный визг Антонии.
— … ты бросаешь меня, Кристиан? Прямо сейчас?
— Тише.
Нас могут услышать.
— И пусть! — Новый визг отзывается в висках всплеском боли.
Я сама не заметила, как остановилась.
Соблазн подслушать чужой разговор пересилил муки совести.
В три шага приблизилась к общей гостиной и затаилась. Внутри были Кристиан и Антония. Он стоял у круглого деревянного стола со скрещенными руками и буравил девицу холодным взглядом. А она, нарезая круги по ковру, фальшиво всхлипывала и дергала плечами.
— Ты не можешь меня бросить! — рычала, наигранно стирая слезы.
— Я твоя — Истинная. Это навсегда!
— Возможно. Но я не люблю тебя. И никогда не любил, — мрачно открылся дракон.
— А ее, значит, любишь?
— Да. Вероника с первого дня сводит моего зверя с ума. Пусть она мне не пара — к ней я испытываю намного более сильные чувства, чем к тебе. Я осознал это в разлуке и ничего не могу с собой поделать. Извини.
— Она же уродлива!
— Это неважно. Ника нужна мне любой, — решительно уведомил Терьен.
— Ты клялся в любви! А теперь бросаешь?
— Кроме сомнительной истинности нас ничего не связывает.
Я принял решение тебя отпустить.
Антония ядовито улыбнулась и прошипела:
— Не так быстро, дорогой. У меня для тебя замечательная новость. Откладывала до Осеннего бала, но раз на то пошло…
Дракон холодно, с неверием прищурил глаза:
— Какая новость?
Вдох и восторженный вскрик:
— Я беременна, любовь моя!
Кристиан оцепенел.
А я вместе с ним. Хлопая ресницами, вглядывалась в торжествующее личико Антонии и отказывалась верить ушам.
— Что? — Хрипло пробормотал дракон.
— У нас будет малыш, — она подалась к Терьену, схватила его за руку и приложила к плоскому животу. — Я ношу нашего сына. Или дочь. Правда, невероятно?
Дракон клацнул челюстью и впился в живот «истинной» пары потемневшими как штормовое небо глазами. Какое-то время хмурился, будто пытался ощутить внутри нее новую жизнь, или уловить течение драконьей магии в женском теле.
— Если так, почему я ничего не чувствую? — Рявкнул неожиданно грозно.
