— Вы подумали над моим предложением касательно смены школы?
Так вот оно что. Значит, директриса нацелена выпроводить нас отсюда как можно скорее.
— Подумала. Вынуждена отказаться.
Анна Сергеевна снимает очки и бросает их на стол. Нервничает, мой ответ ей не нравится.
— Ульяна, ты же понимаешь, что жизни тебе и твоему сыну тут не дадут! Его просто начнут травить, не дай бог, дело дойдет до членовредительства.
Она просто хочет переложить ответственность. Ведь если что-то действительно случится, на школу можно и в суд подать, и тогда все эти спонсоры уйдут в закат, а бюджет перестанет распределяться в пользу школы с идеальной репутацией.
— За сына не боишься, Ульяна? — буравит меня взглядом, давит на больное.
Боюсь. Очень.
Но тут несколько иное. Уйди мы сейчас — слава об этой грязи дойдет до новой школы. Не сразу, так через месяц или год. Там может повториться то же самое, но теперь люди будут на сто процентов уверены, что Лешка виноват.
Нельзя поддаваться, мы гнемся, но не ломаемся под давлением общественности.
— Анна Сергеевна, мой сын благоразумный и замечательный мальчик, спокойный и добрый. Мы не будем покидать стены этой школы. За моим сыном нет вины, а уходить просто потому что он стал неугоден педагогическому составу, мы не намерены. А вам, вместо того чтобы давить на нас, неплохо было бы устроить служебное расследование и поднять данные с камер. В классах их нет, но в коридорах есть. Камера как раз направлена на вход, часть класса видна.
Вы запросили видео с камер? Сделали хоть, что-то чтобы разобраться?
Директриса быстро собирается, надевает очки.
— Нет, но...
Грубо перебиваю ее:
— Также, вместо того, чтобы выгонять нас, неплохо было бы провести с детьми беседу. На тему травли и воровства. Вы что-то предприняли?
— Как раз планировала.
Планировала она, ага. Как же.
Вытурить она нас планировала, вот и все.
— Мы с Лешей не уйдем. Школа близко к дому, ему тут все знакомо. Так что хватит манипулировать нами, Анна Сергеевна.
Лучше заняться делами школы и воспитанием детей.
Я знаю, что рискую. Сильно. Но меня все достало! Я заколебалась получать только упреки. Поддержка, помощь?! Нет, не слышала.
Даже если Леша и украл, почему никто не провел с ним беседу, не спросил, почему он это сделал? Где психолог? Участие директора?
— У вас все? — спрашиваю холодно.
Директриса хмыкает, явно неприятно шокированная моим отпором.
— У меня все, Ульяна Романовна, — цедит.
