Максим смотрит на деньги и поджимает губы.
— Что это? — спрашивает, глядя прямо мне в лицо.
— Шестьсот долларов, — поднимаю подбородок.
— Забери деньги, Ульяна, — от Никонова веет холодом.
— Нет. Ты сам сказал, что нужно вернуть деньги. Вот они. Забирай, — сжимаю зубы с такой силой, что того и гляди раскрошатся.
Максим прикрывает глаза, тянет носом воздух. Выглядит все так, будто я страшно раздражаю его.
— Ульяна, — он распахивает глаза, — мне не нужны эти деньги.
— Да? — выгибаю бровь и кривлю рот в ухмылке.
— А в кабинете директора ты говорил другое. Помнится мне, что конфликт будет исчерпан, когда мы вернем недостающие деньги. Вот. Забери эти сраные шестьсот баксов и закрой конфликт!
Последнее я выкрикиваю, подрываюсь со своего места, намереваясь сбежать, но Максим, обогнувший за считаные секунды стол, хватает меня за локоть и тянет вниз.
— Сядь! — рявкает на меня, и я послушно сажусь.
Губы позорно трясутся, из глаз вот-вот польются слезы. Все, что мне остается, это дышать.
Дышать и надеяться, что я не сорвусь на глазах у Никонова.
Слава богу, он отходит от меня. Я слышу треск крышки открываемой бутылки. Краем глаза вижу, что он наливает воду в стакан, а затем протягивает мне.
Я принимаю его безмолвно, тут же большими глотками начинаю пить. Максим тем временем собирает со стола деньги и бесцеремонно засовывает их мне в сумочку.
Допиваю воду и ставлю стакан на стол.
— Еще? — спрашивает Максим уже мягче.
— Нет, спасибо, — выговариваю хрипло.
— Легче?
— Да.
Он обходит меня и возвращается за свое место, ставит локти на стол и растирает лоб.
— Ульяна, мне не нужны твои деньги. Мне кажется, что Леша не виноват в краже.
Смотрю на Максима и поверить не могу в его слова.
— Зачем… тогда ты… в кабинете директора? — я не могу задать нормально вопрос, мысли путаются.
— Уль, она бы не отстала. Ты сама видела, как она была настроена. Да и я исходил из интересов своего сына — нужно было закрыть тему недостающих средств как можно скорее, вот я и сказал это, лишь бы Анна Сергеевна успокоилась и перестала дергать твоего и моего сына.
Уже дома, после разговора с сыном понял, что ошибся. Хотела она ПДН позвать? Вот надо было соглашаться, только звать не ПДН, а полицию. Хрен его знает, чем бы обернулось это всё…
— Леша не мог взять деньги, — почему-то хочу оправдаться.
Максим оттягивает галстук, откидывается на спинку стула и устало смотрит мне в глаза.
— Уль, я не знаю твоего сына… — режет..
