Ник чего-то ждет, отходя к окну, а я терпеливо присаживаюсь на стул, рассматривая наш ночлег и прикидывая, где мне устроиться спать. Кровать-то одна!
Но сейчас даже не это беспокоит больше — нужно как можно быстрее перевязать раны Ника, но тот медлит.
Вскоре становится понятно, чего он ждал: хозяйка приносит то, что мужчина затребовал, и скрывается за дверью.
Как только она уходит, я тут же подскакиваю, скидывая свой плащ и ныряя в сумку за бинтами. Ник тоже снимает плащ и небрежно бросает на второй стул, а потом устало опускается на кровать и прикрывает глаза.
Я смешиваю в тазике воду нужной температуры, подхожу к Нику и опускаюсь на колени около кровати, размышляя, как мне подступиться к его ране.
— Господин Сайланд, — начинаю я.
Он морщится и рычит.
— Хватит, — резко бросает. — Хватит так меня называть, хватит этого притворства. Я же знаю, что ты так и не смирилась. Иди ешь.
Не перечу, не напоминаю, что он сам приказал так его называть. Сейчас важнее обработать рану. А потом смогу и поесть."
"— Николас, надо снять рубашку, чтобы я могла перевязать тебя, — говорю я, надеясь, что мне не придется с ним снова спорить.
Но мужчина не возмущается, лишь кидает на меня очень сосредоточенный взгляд, в котором мелькает еще что-то… А потом стягивает через голову рубашку и снова откидывается на подушки. Я на миг замираю, глядя на его совершенный торс, сейчас перевязанный несколькими слоями бинтов. Во мне борются желание дотронуться до него, провести пальцами и страх сделать больно.
Мне кажется, или Ник довольно ухмыляется, видя мою реакцию? Но, когда я на него смотрю, он уже лежит, прикрыв глаза.
Аккуратно снимаю окровавленные бинты: на боку, прямо под ребрами, краснеют и сочатся кровью три глубокие царапины с рваными краями. Обмакиваю сложенные в несколько раз чистые бинты в воду и промываю кожу вокруг раны.
Стараюсь едва касаться, чтобы, не приведите боги, не причинить Нику боль. Промываю бинты, смываю пот с широкой груди Ника, с рельефного живота. Касаюсь шеи, ключиц… В груди трепет и переполняющие через край нежность и желание позаботиться.
Его грудь тяжело и высоко поднимается, как будто ему так же, как мне, сложно дышать. Мышцы под моими руками будто деревенеют от напряжения.
На кончиках пальцев чувствую легкое странное покалывание. Неосознанно, будто в трансе, скольжу пальцами по горячей коже Ника, чувствуя, как она словно нагревается еще сильнее. А потом дотрагиваюсь до краев раны, и в этот момент Ник перехватывает меня за запястье.
