– При чем тут твоя бабушка! – сердито подняла брови Аглая, и Федор ощутил сладость удовлетворения – наконец-то ему удалось засунуть холодную руку под теплое одеяло ее безмятежности.
– А сколько лет дедушке? – спросил он Жанпо.
Полуобморочно закатив глаза, алтайский Бельмондо долго шевелил губами.
– Много, – подвел он итог подсчетов. – Дедушка родился еще до того, как в священное дерево Кер-Огоч попала молния.
– До тысяча девятьсот десятого, – перевела Аглая.
Федор присвистнул.
– И до сих пор ты скрывал столь ценный исторический артефакт от общественности?
Жанпо неуверенно моргнул.
– Я ничего не скрывал."
"– Ладно, оправдываться будешь потом. Показывай мне своего дедушку, – распорядился Федор. – Кстати, чем тут, кроме прокисшего верблюжьего молока, утоляют жажду?
– Чакой, – ответила Аглая, шагая позади.
– Что такое чака?
– Местный энергетический напиток, по вкусу похоже на кока-колу.
– Надо же. Из чего ее делают?
– Из маральего корня. Мелко нарезают, потом пережевывают и…
– Что-что делают?! – затормозил Федор.
– Смешивают со слюной, чтобы началось брожение, – с невинной улыбкой разъяснила Аглая. – Жанпо, угости Федора чакой.
Алтаец послушно направился к ближайшей юрте.
– Стой! – сдавленно крикнул Федор. – Не надо чаки.
Но туземец уже исчез в юрте и быстро вернулся с пластиковой бутылкой в руках.
– Это не чака, – объяснил он сомлевшему Федору. – Это пепси.
– Черт побери, – пробормотал тот, глядя на этикетку. – Миклухо-Маклаю здесь определенно нечего делать.
Одолев жажду, Федор поинтересовался:
– Так мы идем к дедушке?
– Мы уже пришли.
Жанпо показал на юрту, куда ходил за бутылкой. Лишь теперь Федор заметил на ее войлочной крыше спутниковую антенну-«тарелку». Выглядела антенна нарядно – ее украшали прицепленные по краю маленькие бубенцы с яркими ленточками, нежно позвякивавшие на степном ветру. Федор невольно засмеялся:
– Дедушка любит праздники?
Жанпо серьезно покачал головой.
– Нет. Дедушка очень старый, – повторил он, – уже не камлает.
Но он смотрит по телевизору, как камлают белые люди.
– Что он имеет в виду? – Федор озадаченно повернулся к Аглае.
– То, что сказал, – пожала она плечами.
Жанпо открыл дверь юрты:
– Заходите. Только тихо. Дедушка не любит шума.
Несмотря на дедушкину нелюбовь, телевизор был включен громко – наружу звук не проникал из-за толстых войлочных стенок юрты. Дедушка сидел на полу спиной ко входу и к гостям не повернулся.
