Руки дергаются. Сами сжимаются в кулаки.
Я дал ей свободу. Но разве такую?
Ослепляет.
Красная бешеная пелена перед глазами. Всполохи дикие, сумасшедшие.
Выбиваю дверь, расхерачиваю почти в щепки крепкий дуб, срывая его на хрен с петель с оглушительным треском.
Блядь…
Рывком сдираю с нее собственного брата, отшвыривая к окну так, что он чуть не пробивает головой стекло."
"— Влад! Влад, ты совсем сдурел? Это же я! Влад, твою мать!
Судорожно сглатываю, медленно, с огромным трудом разжимая руки на шее у девушки, что только что была под ним на моей, мать его, постели!
Перед глазами все то же марево.
С искрами- красными, горящими, пламенеющими.
Но пятнами перед глазами вспыхивают волосы.
Черные. Густые. Вьющиеся.
Моргаю, чувствуя, что наполовину ослеп.
Всполохами вижу чужое лицо.
Темно-красные винные губы на белоснежной коже горят будто яркое пятно.
Окончательно разжимаю руки, наблюдая, как чужая девушка, чуть вздохнув и всхлипнув, падает обратно на постель. Даже не открыв глаза.
— Это. Что? Что это такое, мать твою?! Ал?! Какого хрена?
— Это дочь Грека, — отвечает хрипло, взъерошивая волосы.
Неплохо я его помял. Но это, блядь, только начало!
Брат опасливо смотрит, дергая рубашку у горла. Правильно. Лучше ему вообще сейчас провалиться на хрен. Вылететь из этого окна и мне под руку не попадаться.
— Какого хрена, Ал? В моем доме?!
— А куда мне ее по-твоему везти было? В гостиницу? Где куча народу? Как ты себе это представляешь?
— А где по-твоему еще трахать твоих баб ты должен?
Блядь, я его реально разорвать сейчас готов.
На кусочки. Мелкие. В лоскутки. В хлам.
До сих пор в глазах режет. Будто ножом по ним полоснули.
И руки разжать никак не могу. Сжаты в кулаки до побеления.
Я ведь… Я ведь сам на тысячу частей сейчас с мясом разлетелся. Как подумал, что это девочка моя под ним. Я же не видел ни хрена. Их обоих убить мог. С одного, блядь, удара!
Потому что моя. Моя она насквозь. Зубы сводит и рычание до сих пор из глотки рвется. Как бы я ее отдал? Как вообще отпустить смог, свободу дать, все эти дни ее не видеть, не прикасаться? Без дыхания ее рядом с моим сердцем жить?
— Тихо, Влад.
Не зверей.
Ал аккуратно обходит меня. Очень далеко. Почти по стенке.
И правильно. Никогда не зверел, но, похоже, сейчас все равно зашибу, хоть и не с ней он был. У меня мозги совсем на хрен отключаются, когда речь о Даше. Напрочь. Одни рефлексы. И они еще бурлят, кипят в крови, обжигают. Голос разума впервые в жизни не перевешивает!
Рычу.
