Заползти каким-то чудом в этот душ, под обжигающую воду! Влад ради моей жизни слишком сильно, слишком жестоко рискует. И я не могу себе позволить так глупо загубить ее, так и оставшись валяться на этом полу.
— Ради тебя, — шепчу сквозь слезы, заставляя себя подняться, хоть ноги подгибаются и слабость неимоверная. Стискиваю зубы, вставая под душ. — Только ради тебя я живу. Влад… Только ради тебя…
Глава 43
Дверь с грохотом рассыпается в щепки, когда я уже почти отогреваюсь под горячими струями.
Непроизвольно вжимаюсь в стену, глядя на него, застывшего в проходе.
Никогда не видела Влада таким. Никогда! Даже не представляла.
Смотрит исподлобья. Глаза налиты кровью. Бешенной мощью заполняет весь дверной проход.
Жадно дышит.
Лицо в ссадинах.
По ране из скулы вытекает струйка крови.
Одежда — в ошметки. Кусками, рваными лоскутами висит на нем.
Сейчас он похож на быка. Принявшего стойку. Разъяренного. Так и полыхает этой энергией ярости. Глаза мечут опасные, мощные, ядовитые молнии. Кажется, одним взглядом способен все вокруг раскрушить, даже весь дом, не только эту ванную.
— Влад…
Оседаю вниз по стенке. Ноги перестают держать. Сами подгибаются.
По лицу текут слезы облегчения.
И даже не пытаюсь их вытереть или остановить.
Живой. Он живой, Господи! Он вышел из этого пекла!
— Влад…
Рывком стягивает с себя ошметки рваного пальто, отшвыривая в сторону. Не отводит от меня полыхающих черных глаз. Таких, что впору бы отшатнуться. Сбежать. Спрятаться, куда угодно.
Но это же мой Влад… Тот, ради кого бьется мое сердце!
Что бы он сейчас ни сказал, что бы не сделал, я не могу его бояться.
Просто не могу! Единственное, что способна ощущать, чувствовать, — безграничное, затапливающее счастье. Оно на самом деле отогревает меня, пробивая корку льда, которой я покрылась. Оно острыми покалываниями разлетается по всей коже, по всему телу, по всем, что внутри…
Он вправе наказать меня. Возненавидеть.
Но это уже не важно.
Все неважно, раз он вернулся!
Делает шаг и в миг оказывается рядом.
Резко дергает на себя, заставляя подняться.
Прижимается так крепко, что его сердце начинает колотиться во мне. Насквозь. Отбивается ударами, рваными, мощными толчками сквозь меня, где-то в спине.
Дышит надсадно. Рвано. Тяжело.
Дергает подбородок на себя, впивается в глаза этим одуряющим, полыхающим бешенной энергией взглядом.
— Даааааша, твою мать! — хрипло, яростно, сквозь зубы.
И — резким рывком. На себя. Впечатываясь в мои губы.
Накрывая собой. Убивая.
