Руки до сих пор не слушаются, но я послушно стягиваю с себя ледяную промокшую одежду. Заворачиваюсь в теплый пушистый плед, ощущая, как под кожей разносятся тысячи острых игл.
— Гордей… Ты правда уверен, что с ним все будет в порядке?
— О себе думай, — даже не поворачивается. Рявкает с ненавистью. И я замолкаю.
Глава 42
— Я сама могу… — пытаюсь сопротивляться, когда Гордей, останавливая машину у дома Влада, вытаскивает меня из салона.
— Убери руки лучше, — рычит, подхватывая меня, завернутую в плед, как в кокон, на руки.
Вроде и согрелась, а все равно стучу зубами. И спазмы в животе никак не проходят. Кажется, сейчас меня вывернет прямо на него.
— В подвал бы тебя. В клетку. На цепь. И не кормить, — хрипит Гордей, толкая дверь в дом ногой. — Чтобы там думала о своем поведении, пока не сдохнешь.
Но вместо подвала заносит меня в душ, чуть не срывая дверь с петель ногой.
— Все. Дальше сама. Я не нянька! — усаживает меня на бортик ванной. — И не радуйся. Влад вернется… Тогда неизвестно, что с тобой еще будет!
— Спасибо, — все же бросаю ему в спину, еле шевеля омертвевшими губами.
Не оборачивается. Только оглушительно хлопает дверью.
А я даже встать не могу, чтобы закрыть ее на замок."
"Теперь уже трясет. По-настоящему.
Не от холода, от нервов, напряженных до безумия.
Оттаивая, начала до конца осознавать все, что произошло. Ярко. По-настоящему. Без пелены той дряни, которая меня дурманила, что мне вкололи.
Сама не замечаю, как сползаю вниз, прямо на кафель пола.
Запутываюсь в пледе окончательно.
Тогда не успела до конца прочувствовать, на волоске от чего висела. Сейчас накатывает.
И он…
Гордей был спокоен, когда говорил про Влада. Даже слишком. Но… Черт, он же не супермен из сказки, чтобы так просто со всеми справиться!
Он спас. Спас меня уже в третий раз. Как черт из табакерки, или ангел появляясь в самый критический момент. Из ниоткуда.
А я…
Я бы всю свою жизнь сейчас отдала за то, чтобы вернулся. Живым!
И снова скручивает спазмами.
Но только раскрываю рот и содрогаюсь. Рвать уже нечем.
Нервы совсем дали сбой.
С трудом, пошатываясь, пытаюсь оттолкнуться руками от пола, приподняться. Несколько раз опускаюсь снова, укладываясь щекой на холодный пол. Я все горю, вся пылаю. Внутри будто черти разжигают свои адские костры. Где он?
С неимоверным трудом заставляю себя все-таки подняться.
Я ничего не изменю. Никак не повлияю на то, что с ним сейчас. Надо послушаться Гордея. Согреться.
