Впиваюсь руками в волосы, притягивая к себе. Всего миг, как наши губы разомкнулись, а я уже задыхаюсь без его дыхания, его прикосновений.
— Мне ничего не надо! Без тебя — ничего! Твою же мать, Влад Северов! Как ты не понимаешь? Ты — вся моя жизнь! А без тебя… Без тебя я мертвая и ничего не способно тебя заменить!
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — его руки уже лихорадочно скользят ниже, по всему телу. Как будто ладонями пытается, как и я, надышаться моей кожей. — Не понимаешь, Дааааша…
Губы захватывают мой сосок, с рычанием прикусывают его, заставляя меня изгибаться снова и снова, чувствуя, как всю меня простреливает насквозь.
— Все имеет свою цену, — жаркими поцелуями спускается в них живота, и меня подбрасывает над постелью от каждого касания его обжигающих губ. В каждом из них — ураган, который заставляет мое тело оживать, который будит во мне запредельные ощущения, такие, каких не испытывала никогда прежде, даже с ним…
Глава 63
Влад.
— Не знаешь, о чем говоришь, девочка…
Зажмуриваюсь.
Пытаюсь оградиться от нее.
Подумать о другом. Образы иные перед глазами вызвать.
Но разве это возможно?
Отключиться, перенастроиться, когда ее тело — самое желанное, до невыносимой боли родное, трепещет подо мной? Когда везде ее запах, а на губах повисают ее слова, ее дыхание?
Это мучительно. Это пытка. Это невозможно!
— Дааааша, — блядь, я уже не оторвусь.
Не способен оторваться!"
"Должен. Обязан. Все развернулось совсем не так, как я предполагал когда-то. Все.
Тогда, в ту далекую новогодняя ночь я брал ее, чувствуя, как дурею.
Но тогда все было иначе.
Я мог обеспечить моей девочке защиту. Я единственный мог стать ее защитой!
Но теперь! Теперь я — самая главная угроза для ее жизни! И не только для ее!
Если бы… Если бы я только мог…
Не могу сдерживаться.
Губы сами скользят. По ее губам, по изогнутой шее, вгрызаются в трепетные сладкие соски.
Нажраться. Напитаться ею, моей удивительной, сладкой, любимой. Единственной. Ни к одной женщине не прикоснулся с тех пор, как почувствовал ее, как она появилась в моей жизни.
Не смог бы прикоснуться. Лучше терпеть. Чем предать. Самого себя, мать твою, предать, трахая другую!
— Даша…
Меня срывает с катушек. Намертво. Окончательно.
Разум и волю сплющивает на хрен. Я весь превращаюсь в один оголенный нерв. Одуревший от ее близости. От того, что чувствую жар ее кожи всем своим телом. От того, как подрагивает она подо мной!
Но я не должен. Я не имею права.
Я отвечаю за ее жизнь. За жизнь нашего сына.
