Раньше было намного больнее!
— Ты заставил нас поверить, а сам… — задыхаюсь. — Сам просто бросил! Ненавижу! Ненавижу тебя!
Дашааааааа…
Ощущение, как будто смотри сквозь меня, а при этом — в самое сердце, как стальным крючком проникает.
— Тебе нельзя здесь… Зачем…
Его глаза на миг наполняются какой-то вселенской болью…
И в то же время губы жадно обрушиваются на мой рот.
Так, что захлебываюсь. Задыхаюсь. Они опаляют. Обжигают все внутри, до самых внутренностей.
Не перестаю биться. А он — не разжимает свой захват.
Только при этом мы дико сплетаемся языками в каком-то самом запредельном поцелуе….
— Дашааааа….
Его сумасшедший напор. Срываюший душу с петель голос.
И нет. Больше нет ничего. Ни времени, ни обстоятельств. Одни звезды. Те самые, что возносят нас на какую-то совсем другую, запредельную грань…
— Я же не отпущу…
И руки крепче сжимаются на моем теле, скользя вниз.
И надрыв сумасшедший в голосе, что рвет мою душу без остатка.
— Не отпускай, — лихорадочно впитываю каждый его вздох.
Отчаянно толкаюсь языком в его небо. Впиваюсь руками в волосы, такие же густые, какими я их помню. Руки, кожа помнят…
— Убью тебя, если отпустишь… Заколю твоим же ножом…. Не прощу…
— Моя… — шепчет, усмехаясь мне в губы.
А дальше…
Дальше все, как во сне.
Остро — каждое прикосновение, как порез клинком. Слишком ярко. Безумно резко каждым касанием.
Запредельно, — потому что так не бывает. Так невозможно!
Подхватывает на себя с глухим рычанием.
А один миг сбрасывает с меня всю одежду.
Не замечаю, не понимаю, как оказываюсь на постели, подмятая его горячим, полыхающим, раскаленным телом.
И эти глаза.
Пронзающие. Пронизывающие насквозь. На всю глубину. До самых внутренностей. Сердце мне пронзающие, — прямо надо мной.
— Дааааша…
Он нависает. Придавливает меня своим огромным телом. Расплющивает.
Жадно толкается языком в мой рот. Так, словно берет вот так, за все время, пока не брал. И я… Я полностью в его власти. Распахнутая. Открытая. До невозможности…
Будто опомнившись, встряхивает головой.
— Даша.
Руки опускаются по полушария моей заметно округлившейся груди. Со стоном сжимает пальцами окаменевшие, торчащие соски. И я с таким же стоном выгибаюсь ему навстречу.
— У тебя другая жизнь, Даша…
Его лицо пронзает судорога, как от боли.
— У тебя муж. Спокойствие. Уверенность в завтрашнем дне. Я ничего из этого не могу и не смогу тебе дать. Ничего!
— Я не дышу, Влад. Не живу! — распахиваю ноги, обвивая его поясницу.
