Цена искупления

— Кулешов! — медсестра срывалась на крик. — Да вы издеваетесь? Вас кто отпускал? У вас ожоги второй степени, вам ещё лежать и лежать!

— Я не в коме, Маргарита Павловна. Я в сознании и быстро восстанавливаюсь. Значит, все в порядке. — Степан смотрел в окно и улыбался.

— У вас постельный режим и капельницы!

— Я подписал отказ. Все. До свидания.

Он сбросил звонок из больницы и тут же набрал Захара. Тот ответил на первом гудке:

— Степа? Что случилось?

— Командир, у меня просьба.... — немного забуксовал, подбирая слова.

Молчание длилось пару секунд.

— Ты что из больницы сбежал? — сдержанно спросил Захар.

— Сбежал, — вздохнул Степан. — Просто.... не могу я там. А на базе тише. Свои. Работы пока не прошу. Просто койку.

Захар выдохнул:

— Приезжай. Только врачу сначала покажись, понял?

— Понял. Спасибо.

Связь оборвалась. А в груди стало немного легче. Как будто возвращался туда, где по-прежнему был нужен. Где всё понятно. Где не надо ничего объяснять словами.

Степа ещё раз посмотрел в окно машины. Прощаться с Ренатой не хотелось. Слишком многое нужно бы сказать, но не время. Главное сейчас она в безопасности. А всё остальное потом.... со временем.

*****

Рената осталась одна. Несколько минут стояла в прихожей, прислушиваясь к звенящей тишине. Потом медленно прошлась по квартире. Светлые стены, простая, но уютная обстановка. Все казалось очень чистым, слишком правильным, будто время здесь остановилось. Или кто-то специально все убрал, чтобы ничего не напоминало.

В гостиной был запах пыли и мужских духов. На кухне порядок. Даже чайник вымыт до блеска. Она приоткрыла дверь в одну из комнат и замерла.

Это была детская. Маленькая кроватка с мягкими бортиками, складной пеленальный столик, игрушки, новые, ещё в упаковке. Коляска. Все будто ждали… кого-то. Или уже не ждали?

Рената сделала шаг назад, закрыла дверь. Не ее жизнь. Не ее история. Но что-то внутри сжалось. Ей показалось, что она вторглась туда, куда не стоило.

Она подошла к окну и обхватила себя руками. Весна, солнце било в стекло, где-то за домом кричали дети. Город расцветал, а она будто всё ещё была в анабиозе. Внутри было неспокойно. Страх не исчез. Он, наверное, никогда не исчезнет. Нужно просто учиться жить с ним. И быть осторожной.

Рената прислонилась лбом к стеклу. В отражении чужая женщина. Уставшая. Одинокая. Слишком взрослая для своего возраста. Но она была жива. Пока. А значит всё ещё возможно.